Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Глава 16

      - Надеюсь, вы не держите зла, благородный комес, - голос наместника звучал почтительно, не без особого дружелюбия. - Не всем из стражи известны гербы вашей светлости.

      - Я сам виноват, - Казимир вяло отпил из предложенного кубка. - В вашем городе набуянил, искренне прошу простить меня. Если как-то могу загладить...

      - О, не извольте беспокоиться..!

      Стоя в стороне, Каля почти не вслушивалась в вежливую беседу двух вельможных господ.

Сразу после ярмарки всех преступников представили суду наместника. Комесу пришлось назвать себя, в результате чего они вместе с Калей были препровождены в личный кабинет хозяина города, где тот уже битый час рассыпался в самых изысканных извинениях и настойчиво предлагал погостить в его доме. Впрочем, особого энтузиазма в его голосе не слышалось. Ни Казимир, ни Каля тоже оставаться в городе не хотели.

      Через несколько часов пустопорожней болтовни рыцарь и разбойница покинули, наконец, гостеприимные стены караульного помещения.

Угрюмый стражник, чадя ненужным факелом, повел их назад во двор мимо насиженных и порядком уже осточертевших тюремных камер.

      Обратно их повели тем же путем. Наместник любил быть в гуще событий и прикипел к темнице всей душой, уж от рвения ли, или по какой другой причине, спутники не стали выведывать. Одно было ясно - наместник, пожилой, преждевременно обрюзгший мужчина, обожал проходить к рабочему месту через длинный коридор, пронизывающий тюрьму прихотливее, чем червячные ходы спелое яблоко.

      В крыле, за последние несколько дней ставшим знакомым по звуку шагов стражников и хриплому эху, гулявшему под крышей, Сколопендра замедлила ход, а затем и вовсе остановилась.

      - Рыжая!

      Погромыхивая цепью, Жданек бросился к прутьям, высовывая в коридор покрытую цыпками ладонь. Сколопендра улыбнулась, глядя в блестящие, веселые глазенки воришки.

      - Уже уходите? - Деловито осведомился он. - Жаль. Мне было с вами не скучно.

      Казимир не удержался от кривой усмешки. Острый на язык воришка каждый день доводил шляхтича до безумия неумолчной болтовней, не успокаиваясь даже вечером. Нож, впрочем, комес держал при себе, памятуя о нелестной характеристике, данной обитателю соседней камеры каждым из заключенных - не одного Казимира раздражал неистребимый оптимизм маленького вора.