Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

      Двое - мужчина и женщина в дорожных одежах поверх доспехов, склонившись над куском выделанной кожи, то и дело тыкали в нее пальцами, горячо что-то объясняя друг другу. Вокруг пышными нетронутыми травами цвела зеленая долина, и легкий ветерок изредка приносил сладкие запахи цветущих далеких деревьев. Однако, занятые перебранкой, путники не замечали всей этой красы. Попеременно они вставали на носки, тоскливо оглядывая долину, точно высматривая нечто, чего в ней не было, но непременно должно было быть.

      - Скажи уж сразу - заблудился ты, комес, - горячилась Сколопендра, в который раз встряхивая карту, точно желая вытрясти из нее правильную дорогу. - Ить тут черным по желтому нарисовано - вот она, речка! А где она здесь? Нету! Сам, своей рукой-то карту рисовал?

      - Должна она тут быть, - непреклонно бормотал Казимир, тоже пристально вглядываясь в предательскую кожу, будто желая проглядеть ее насквозь. - Отсюда до дороги во владенья Стреховы - всего-то с десяток мер дорожных! Не раз мы тут чудин гоняли, навроде шариков мохнатых, у которых зубы из боков.

Была тут речка, хоть чем клянусь! Всегда была! И вот она, отметил я ее! Проедем помаленьку, может, усохла, а через траву не видно? Лето-то жарким было.

      - В башке у тебя усохло, шляхтич, - сердито буркнула Каля, отмахиваясь от слепней. - Не чую я прохлады, а от воды в такой-то день всегда прохладой тянет.

Нету тут речки, ошибся ты. Вертай назад, могет быть, Стрех нам правильну дорогу-то укажет?

      В последних Калиных словах слышались вовсе уж ядовитые нотки. Когда-то рыцарь Казимир отказался от чести быть женатым на дочери древнего вельможи, и с тех пор меж Выжигским комесом и его вассалом не было теплых отношений.

      Смерив спутницу взглядом и не слушая более возражений, Казимир вяло забрался в седло и тронул коня в направлении предполагаемого русла.

Ругаясь, Сколопендра последовала за ним. Своего коня она вела на поводу.

      - Ну, надо ж было связаться с этим дурнем, - больше для комеса, чем для себя самой бормотала она в такт шагам, свободной рукой отмахиваясь от назойливых насекомых. Оба - она и Казимир, были мокрыми насквозь, но снять доспех позволить себе не могли. В этих краях, если верить изъездившему их шляхтичу, чуд было поболее, чем в ином другом месте.