Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Оружие, висевшее на поясе у комеса, билось по ногам, тянуло ко дну. На другой руке, иногда всплывая к поверхности, билась Каля, впившаяся в Казимира точно клещами, то ли от страха потерять в пенном потоке, то ли не давая шляхтичу утянуть обоих в пучину.

      Очередной вал, почти оглушив и ослепив путников, приподнял барахтающиеся тела, и швырнул на узкий гранитный мыс, выдававшийся почти на четверть ширины реки. Выбросив вперед руку, шляхтич уцепился за обломок скалы, в кровь обдирая пальцы.

      Понемногу подтягиваясь, Казимир выбрался на сухой участок, волоча за собой Сколопендру.

      - Ну што, - едва отдышавшись, прошептала Каля, - кажись, нашли мы твою речку, комес.

      Перевернувшись на спину, Казимир уставился в нависший в добрых трех десятках локтей свод над головой. Гладкий темный гранит пронизывали редкие столбцы света, там, где к поверхности поднимались узкие воздушные колодцы.

      Река урчала у них под ногами, уносясь в недра тоннеля, прогрызенного потоком в толще скал за многие тысячелетия. От стен, гладких, с вкраплениями слюдяной крошки и темных жилок угля, шел слабый свет. Приглядевшись, Казимир различил конусовидные грибы на тонких ножках, кучками лепившиеся прямо на стенах. В полумраке их шляпки светились бледно-голубым светом.

      - Жив? - Позвала Каля.

      Вглядевшись сквозь полутьму в лицо комеса, девушка с удивлением увидала, что тот улыбается.

      - Ты чего? - Настороженно спросила она, ощупывая пустой колчан за спиной - все стрелы потерялись в реке.

      - Да поражаюсь я, - прямо ответствовал рыцарь, прищурившись на свою спутницу. - Ибо гневаться уже не хватает сил да новизны.

      Сколопендра бросила бесполезный колчан и, сложив руки на груди, вздернула подбородок.

      - Хочешь сказать, мы тут из-за меня?

      Казимир не ответил. Он осматривал свод пещеры, сквозь трещины в котором пробивались косые солнечные лучи. Дыры, через которую они попали сюда, видно не было. Должно быть, пока их несла вода, она оставалась далеко позади.

      - Нам отсюда не выбраться, - наконец сказал он, стягивая куртку. - Стены гладкие да скользкие.