Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Меч он поставил между ног, тяжело оперевшись на рукоять обеими ладонями.

      - Путь открыт, - произнес Морган. Взгляд померк, словно рыцарь начал погружаться в колдовской сон, постепенно сковывающий члены. - Проходите.

      Сколопендра неуверенно шагнула к проходу вслед за комесом. Люди, как за время скитаний с Вольницей, убедилась Каля, порой не заслуживали доброго отношения. Но за годы, проведенные в лесах и городах, Сколопендра уяснила одну небольшую истину: всякий мог рассчитывать на понимание и прощение, заплатив за вину.

Рыцарь Кёльстера провел многие столетия в забвении, утратив надежду на прощение от обиженной им дриады.

      Каля отпустила руку Казимира, уже стоявшего у самых врат.

      - Морган Штергенссон, - встав напротив рыцаря, сказала она, - наказание твое было справедливым. Вижу, будь у тебя возможность исправить жестокий поступок, ты бы удержал коня и товарищей своих от травли лесной девы. Мудрость, рыцарь, приходит с годами, только вот власти над временем и прошлым не дано никому.

Ты долго служил Горному Королю, - прибавила Сколопендра, кладя руку поверх латной рукавицы, сжимавшей меч, - пришла пора отпустить твою запертую душу. Я, Калина, дочь Эолинда, прощаю тебя.

      Привстав на носки, Сколопендра протянула руку, пригибая голову рыцаря к себе.

      - Ступай с миром, - прошептала она, касаясь губами бледного, холодного лба, даря последний, почти невесомый, поцелуй.

      Морган вздохнул.

Сколопендра улыбнулась в гаснущие темные глаза, отпустила стиснувшую её кисть руку рыцаря. В ладонь скользнула гладкая, холодная рукоять меча. Штегерссон улыбнулся, накрывая её пальцы, сомкнувшиеся на металле.

      Доспехи Привратника пронизали тончайшие белые лучи. Окутали высокую, неподвижную фигуру с ног до головы, наполняя пещеру ослепительным, холодным светом.

      Казимир заслонился рукой, но и, закрыв глаза, все еще видел объятую колдовским пламенем фигуру стража.

      Когда же оба, и шляхтич и разбойница, смогли открыть глаза, и привыкнуть после света к полутьме, о рыцаре Кёльстера напоминал лишь забытый на столе золотой шлем.

      - Пойдем штоле, комес, - оглядев опустевшую пещеру, проговорила Каля. - Меч возьми, тебе подойдет, а мне своего клинка хватит.

   

   Пройдя в ворота, они остановились, вглядываясь в бархатистый сумрак.