Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

С чего нам удостаивать его такой милости - дарить быструю смерть? Чем заслужил?

      - И девка, девка его - загляденье, - почти промурлыкал козлоногий, не сводя с Кали жадных глаз. - С ней-то тоже надо что-то решать!

      Кобольд дернул рукой. Чуда расступились, расчистив проход между ним Казимиром.

      - Попадешь ты к Королю, - пророкотал старший над чудами, еще раз смеривая рыцаря долгим оценивающим взглядом. - Сам жду не дождусь, когда то произойдет.

      Вложив два пальца в рот, рубезаль оглушительно свистнул.

Свита раскатилась, распрыгалась в стороны, встав двумя полувеерами по бокам от кобольда. Многолапый зверь-подсвечник, стуча когтями, вскарабкался на стену, распластался по камню, беззвучно раззевая пластинчатую пасть.

      В лазе зашелестело. Звук шел такой, словно кто-то, сложив пополам пергаментный свиток, быстро натирал край о край. Сколопендра потянула носом. Пахло жженой на костре смородиной, кислым творогом и еще чем-то непонятным, отчего в носу начинало печь, а на глаза наворачивались слезы.

      Шуршание стало громче. Из прохода показалась круглая лоснящаяся голова с тяжелыми жвалами. Следом со стены соскользнуло укрытое ярко-вишневым хитиновым панцирем ленточное тело. Шуршание стало оглушительным. Сотня крепких когтистых лапок под брюхом так быстро перебирали по полу, что временами казалось, будто зверь покоится на дрожащем красном мареве.

      У Казимира дрогнули уголки губ.

Каля-разбойница смотрела на гигантскую многоножку как зачарованная, упустив возможность сказать нечто подобающее случаю.

      Просеменив мимо кобольда, чудина, едва не свернувшись на узком пятачке в кольцо, разминулась с частью свиты, и замерла неподалеку от рыжебородого, покачивая тяжелой, лобастой головой.

      - Ну-ка, комесок, - уперев толстенные ручищи в бока, осклабился кобольд, - подь сюды. Да не дрейфь, забижать не стану.

Путь до Короля неблизкий, ноги себе сотрете, прежде чем до чертогов доберемся. Уж не знаю, отчего вы, людишки, - притворно-заботливо вздохнул кнакер, - такие малохольные. Ну, кому говорят - иди!

      Вблизи вонь кнакера оказалась такой плотной, что на ней без труда можно было процарапать ножом любые буквы. У комеса в глазах защипало, стоило ему неосторожно вдохнуть густой винный дух, смешанный с первобытным, тяжелым запахом самого кобольда.