Дорога за горизонт. Где ты, враг мой?

Почти сразу его примеру последовал Кинн – чтобы не засмеяться в голос, разумеется. Только сам Старший и не подумал строить каких-то сложностей на пустом месте. Вздернул чуть насмешливо безупречно очерченную бровь и вкрадчиво поинтересовался:

– Или же вы полагаете, любезный друг, что наши равнинные товарищи в самом деле почти ничего не знают об обстоятельствах, приведших нас на одну сторону в этой войне? О, все они прекрасно знают, уверяю! Даже если тактично делают вид, что нет. Верно же? И о моих делах в Брамстоне не судачил при дворе только ленивый!

– Нет, ну конечно, отрицать подобное и в самом деле невозможно, буде все это знают, но уверяю, лично я ни в каком разносе никаких сплетен не участвовал, – доверительно прижав руку к груди, промолвил Марх.

Светлые – бесцветные, вернее – глаза его при этом полнились совершенно искренним участием. – И, смею уверить так же, мой друг Талврин тоже не питает пристрастия к сплетням.

– Вы не поняли, сиятельные князья, – Уаллэн одним глотком осушил кубок, что крутил в руках, и снова в упор взглянул на равнинных, все так же чуть иронично.

 – Я совершенно не считаю этот факт своей жизни зазорным. И я горжусь, что смог и вернуть по старым счетам сполна, как должно, и сделать для своей родины то, о чем так долго мечтал. Как и горжусь знакомством со всадником!

Те неловко замялись, Талврин буркнул что-то не слишком разборчивое, но отчетливо досадливое. Страдальчески прикусивший было губу Марх перехватил инициативу разговора у того, и каким-то чудом вывернул беседу снова на обмен любезностями и уверения во взаимном уважении, на чем две компании, к вящему облегчению обоих сторон, разошлись.

– А они тебя боятся, Уаллэн, – заметил совсем тихо Хакон, все это время разыгрывающий молчаливое изваяние. – И правильно делают.

– Нет. Они боятся Имбара, и при чем гораздо больше, чем меня, моего брата или племянника, – покачал головой тот. – Потому что вы, Горскун, отдельная сила.

И, как все видели, сила немалая.

– Мы же на вашей стороне, – развел руками Амир.

– Да, для меня. Для клана Конрэй тоже. И даже для самого Мааркана. А вот для них – всякий, кто не свой, тот потенциально подозрителен. Впрочем, любой горный для них тоже не свой.

– Друзья, хватит о политике, успеется еще! – Кинн уволок откуда-то серебряный узкогорлый кувшин с вином, и принялся наполнять опустевшие полностью или наполовину кубки.