Нью-Мексико, год 1887

Они не слишком любезно поинтересовались, что за гости нагрянули, настороженно поглядывая на синюю форму одного из путников, но, опознав-таки среди гостей О‘Нила, вдруг совершенно спокойно согласились проводить к Рыжей Сове, вождю.

– У нас нынче сезон гостей, – чуть коверкая английскую речь, проговорил тот из дозорных, то выглядел помладше. – Старший рода говорил – будут еще. Мудрый! Вот вы приехали.

– Что за гости прибыли раньше нас? – полюбопытствовал Дэф.

Индеец не ответил – лишь повел плечом, как бы говоря: сами увидите.

– Артур, сделай одолжение, не крути головой, как сычик, – негромко заметил Дэф. – Навахо, как и все индейцы, любознательный народ, но ответного интереса не любят.

Замечание было дельное – Джойс и сам с трудом сдерживался от желания как следует осмотреться, особенно под десятками въедливых взглядов.

Вроде бы поселение жило своей жизнью – женщины суетились близ землянок-хоганов, варили в котлах на улицах какую-то снедь, стирали одежду или скоблили шкурки; подростки помогали отцам или гоняли коз и свиней, дети помладше что-то мастерили, занимались мелким домашним трудом вроде переборки крупы или сбивания масла; мужчины, кто не работал где-то в поле или не ушел добывать дичь или рыбу, чинили снасти, лодки, чистили оружие.

Но стоило проехать мимо, как бесшумным дротиком в едущих вонзался взгляд темных глаз – короткий, но цепкий. А уж дети так вовсе глазели, ни в чем себе не отказывая. Малышня даже побежала следом – пока один из провожатых не шикнул на них.

– Сезон гостей… мы не любим чужих, – снова сказал тот же самый дозорный.

– Медвежонок, с каких это пор я вам – чужой? – поинтересовался Дэф, и тот только нервно дернул плечом.

– Ты привел с собой незнакомцев, – нехотя произнес он. Помолчал, продолжил: – Рыжая Сова мне не велел болтать много, только вот он не велел с чужими. Заметь, я с тобой говорю.

– Что же, у незнакомцев своя свободная воля, если так.

Медвежонок что-то невнятно сказал по-индейски, и Дэф только фыркнул.

– Что он сказал? – тихо поинтересовался Джойс.

– Сказал, что пусть отец сам разбирается, – пояснил Дэф.

– А кто его отец?

– Рыжая Сова. Вождь.

– Хм.

Медвежонок покосился на белых, выражая всем видом неодобрение их болтливости, но промолчал.

Рыжая Сова был не слишком стар – но выглядел потрепанно.