Меж молотом и наковальней

Лучше уж этот незнакомец с темными глазами, чем Анри… лучшее влюбленность в кого-то из сна, чем…

Вспомнив, как недавно хотелось любви вампира, я передернулась. Все же во всем случившимся есть доля и моей вины. А говорят же умные люди, любопытство кошку и погубит… меня и погубило. Так что теперь неча на зеркало пенять… и ныть неча. Все равно ныть некогда.

А лестница казалась бесконечной… Отчаянно зевая и пытаясь выкинуть из головы сонную дурь, я шла и шла вниз, почти не замечая настойчивого звонка в дверь. Что в этом доме кроме меня открыть некому?

Открыть было кому: что-то там скрипнуло, и к двери проплыла бодрой походочкой Маман.

Ей, видимо, спалось хорошо. Открыв дверь, Маман дернула плечами, распахнула широко створку, буркнула:

- Ты, верно, к Катьке? – и пошла себе дальше, оставив гостя так и стоять на пороге.

Впрочем, гостя я ждала, потому особо и не удивилась.

- Хочешь кофе? – спросила я, доковыляв, наконец-то, до кухни. Ну почему эти проклятые часы тикают так громко?

И почему мне так отчаянно кажется, что у меня похмелье? Хотя я вчера даже и не думала пить…

Сашка? Сашка сам дорогу найдет, чай не маленький.

Сашка нашел. Нарисовался в дверях кухни, когда я уже запустила автомат экспрессо. Прислонился спиной к косяку двери и спокойно так, рассудительно сказал:

- Первая чашка моя.

- Обойдешься, - буркнула я.

- Ну и ты как с гостями разговариваешь?

- Незваный гость хуже татарина, - беззлобно ответила я. – Тебе как, черный?

- Черный. Кать, ты как?

Неожиданный вопрос как плетью по плечам огрел.

А еще больше ласковый тон, которого я от Сашки ни в жизнь не слышала. И сразу же стало нечем дышать, глаза наполнились слезами, а горло сжало от боли… Ну почему они вот все так… только начнет заживать, как плюх на рану соли, да побольше? Ну сглупила я, бывает… со всем бывает.

- Ничего… переживу…

- Ли сейчас не может приехать. Работа. Но просила передать, что если совсем плохо…

- Прекрати! – выдохнула я. – Сейчас же прекрати меня жалеть!

Сашка лишь шумно вздохнул за моей спиной, потом подошел вдруг, обнял меня со спины, крепко-крепко, положил мне подбородок на плечо и прошептал едва слышно:

- Я знаю, как это сложно.

Я знаю, почему ты сбежала. Понимаю, что ты боишься.

Руки мои задрожали, и Саша ласково помог мне поставить чашку на стол. Симпатичную такую чашку, с розовыми мишками. Пу ее страшно любила, было бы жалко разбить… черт, ну о чем вот я думаю-то?

- Просто будь осторожна, - продолжил Саша.