Меж молотом и наковальней

Я грустно улыбнулась, взяла Пу на руки и прижала к себе, не позволяя смотреть. Незачем ей смотреть.

– Раб твой, – прошептал вампир, подхватывая Маман на руки и награждая долгим, страстным поцелуем. Мне захотелось сесть… срочно. К горлу подкатила тошнота, руки задрожали: все же отвратно смотрится со стороны эта самая Любовь...

Торжественно вампир понес Маман наверх, а та лишь командовала срывающимся голосом и направление показывала. Хлопнула наверху дверь, оборвался тихий гортанный смех Маман, и в зале воцарилась нехорошая такая тишина…

– Э-э-э… Это что было? К-а-а-а-тя!

– А что сразу Катя? – усиленно сделала я невинные глазки, но, судя по лицу Маши, обмануть ее не удалось.

– Лучше сейчас расскажи. Потом хуже будет.

Потом мы еще сидели на кухне, и нетронутый чай медленно остывал в кружках. Кухня небольшая, но очень уютная, в теплых шоколадных тонах, самое то для дружеских посиделок.

Пока я рассказывала, Пу, устроившись в любимом кресле с темно-коричневой обивкой, жевала одну конфету за другой, бросая прямо на пол фантики.

И, вне обыкновения, никто ее не одергивал. Призрак светился мерным светом где-то в уголочке. Сидеть ему, видимо, никогда не хотелось. Оно, в принципе, и понятно... мышц у него нет, уставать нечему. Маша слушала внимательно, не перебивая, кусала губу и хмурилась.

– О как… – подытожила она, когда я закончила. – Влипли. По самые уши.

После чего Призрак, как бы не замечая озабоченности Маши, заявил:

– Беру выходной. Нет… пять.

– Это еще почему? – взвизгнула Маша.

– Прости, родная, но такого шоу я пропускать не собираюсь.

Я отпила еще один глоток мелиссового чая. Вне обыкновения, не успокоил. Вновь захотелось чего-то покрепче… но, судя по недоброму взгляду Маши, пить мне не дадут долго. И правильно.

Да… пьяные ведьмы это что-то. А пьяные драконы? Наверное, тоже не подарок. Потому, думаю, Маша и не пьет. Если задуматься, они все не пьют... видимо, невесело расхлебывать потом пьяные дебоширы бессмертных.

Вздохнув, я свистнула у Пу конфетку. Может, хоть сладкое немного поможет? На душе было муторно и стыдно до жути.

Что я натворила? И как теперь это «что» исправить?

День прошел тревожно и тяжело. Мы ждали. Из спальни Маман вышла только к закату, в одном халатике. Танцующей походкой впорхнула на кухню, сделала себе чашечку крепкого кофе, накрошила туда имбиря и мечтательно протянула:

– Какой мужчина…

– Где твой мужчина-то? – живо поинтересовалась Маша.

– Как где? На охоту пошел. – Маша помрачнела еще больше.