Меж молотом и наковальней

Мне пытались объяснить… сухо так, будто из газетной хроники… плохие погодные условия. Не справился с управлением. Влетел в дерево. Не было никаких шансов выжить. Нам очень жаль. Жаль им! Мне почему-то не верилось. Я же чувствовала, знала, что на самом деле им… неловко. И от моей бледности, и от безмолвных слез. И что хочется им скорее отсюда выйти, оставить меня с моей бедой… одну. Совсем одну.

Дверь открылась, вошла чужая женщина. Рыжие, коротко стриженные волосы, по-мальчишески угловатая фигура. Она всунула в мои дрожащие ладони маленькую бутылочку с какой-то пряно пахнущей жидкостью и заставила сделать несколько глотков.

Горло обожгло. Сердце похолодело. И стало вдруг все равно.

– Я тетя Кати, – незнакомка подала удивленному директору папку с бумагами. – Забираю девочку с собой.

Дальше я почти ничего не помню. Помню лишь дурацкое завещание. «Прошу наши тела сжечь, а прах захоронить под чужим именем в неизвестном дочери месте». Они мне ничего не оставили… даже могилы, куда я могла бы пойти и выплакаться.

Даже дома, в котором я могла бы о них вспомнить: квартиру продали уже через месяц. Даже родных, что бы меня поддержали… Тетку, которой я не знала, особо родной не назовешь.

На следующий день после похорон она дала мне маленький амулетик на тонкой, как паутинка, цепочке. Вот тогда я и узнала, почему отец в шутку называл меня «ведьмочкой». Я и была ведьмой. Потомственной, по стороне матери.

За время, что я жила с Алиной, она не стала мне ближе, оставаясь холодной и далекой. Она была первым и последним моим учителем.

Она долго и нудно рассказывала о нашей родоначальнице. Она была тем, кто запретил возвращаться к былой жизни… Мол, родители так хотели. Она увезла меня в чужой город, устроила в чужую школу, достала чужой паспорт с чужой фамилией, заставила при чужих называть себя мамой. Она же выхлопотала мне пенсию по утрате кормильца.

Я послушно порвала со всеми друзьями и знакомыми и не возвращалась в прошлую жизнь. Но все равно в душе осталась какая-то пустота, которой ничто не могло заполнить.

А довериться кому-то после смерти родителей было сложно. Мешала фраза Алины:

– Мы все ходим под мечом, девочка.

Рассказывать о «мече» подробнее Алина отказалась, просто просила быть осторожнее и не связываться со странными людьми. Кем были эти «странные люди» я так и не узнала. Да мне было и все равно. Я ни с кем не связывалась, ни со странными, ни с нестранными. Желания не было.

В день моего совершеннолетия Алина вместо подарка приказала мне одеться.