Меж молотом и наковальней

Боже, что я натворила? Почему я вообще появилась в их жизни? Как могла себе вообразить, что имею на это право? Право их ранить только потому, что сама была одинокой? И как потом будет прощаться? Я уйду, но они же останутся, они же с этим будут жить дальше... И Пу опять будет больно.

— Не плачь, Пу, — простонала я. — Иначе и я расплачусь.

Пу обняла меня за шею еще сильнее и воротник моей блузки мгновенно промок от ее слез.

— Ни…ког...да! — шептала Пу, продолжая дрожать от рыданий. — Больше…

— Никогда больше, — ответила я, принимая, наконец-то решение.

Когда Пу заснула на моих руках, я осторожно устроила ее на кресле, накрыв пледом. Потом задернула шторы, чтобы Пу не мешало спать заглядывающее в окно вечернее солнце. Взяла на руки спрятанное под столом зеркало, любовно провела пальцами по застывшему на ободке яблоку. Нельзя его оставить. Нельзя позволить, чтобы Пу и дальше за мной следила. Прижав к себе зеркало, я тихонечко, чтобы не разбудить бессмертную няшеньку, закрыла дверь в кабинет и достала из-под кровати дорожный рюкзак.

Много мне с собой, естественно, не унести. Да я, в принципе, во многом и не нуждалась — сунула в сумку немного сменной одежды, нашла в шкатулке давно забытую банковскую карту и документы, аккуратно завернула в свитер и положила в рюкзак зеркало. Потом, стянула со стола фотографию жителей Магистрата в деревянной рамочке… Жалко, что там нет Призрака. Его придется воскрешать только в памяти, впрочем, разве я смогу кого-то из них забыть?

Надеюсь, я еще не сильно наследила в их жизни.

Позднее я долго сидела за туалетным столиком, пытаясь написать письмо. Письмо не писалось. Один лист комом полетел в корзину для бумаг, второй, третий… я уже и не считала, какой по счету. Последний, более ли менее меня устроивший, чуточку был подпорчен парочкой клякс, но переписывать не осталось ни сил, ни времени: вскоре меня хватятся. Вскоре придет сюда Маша, Призрак или кто-то еще, захотят "поговорить", но о чем же тут разговаривать?

Сама не знаю зачем, я повесила платье в шкаф.

Я бросила вторую перчатку рядом с письмом. Распахнув окно пошире, достала из шкафа припрятанную там метлу, огляделась, пытаясь запомнить свой уголок до последней черточки и, сдержав невольно просящиеся на глаза слезы, взмыла вверх.