Меж молотом и наковальней

Надев «это» я разглядывала свое отражение в зеркале, и не знала, плакать мне или смеяться.

— Нравится? — спросила все та же дурно накрашенная девица.

Девица оказалась больно назойливой, скорой на советы (особенно там, где их не просили), болтливой донельзя, по-бабски язвительной и завистливой. За те полчаса, что мы провели вместе, она успела сообщить мне томным голосом свое имя (Натали), покритиковать мою "неухоженную" кожу, посочувствовать "слишком широким" бедрам, назвать мои волосы "паклей" и выдать еще кучу никому нафиг ненужной и неинтересной критики.

А через полчаса мои глаза были жирно подведены черной подводкой и испорчены яркими, золотыми тенями. Волосы были убраны в высокую прическу и украшены мелкими монетками под золото, а "не очень красивая" нижняя часть лица оказалась скрытой под тонкой вуалью. Впрочем черт с ним, с вуалью. Если уж быть клоуном, но клоуном с закрытым лицом.

Все это "великолепие" дополнял по-восточному яркий наряд: золотистые шальвары, кажется, шелковые, что так таинственно шуршали при каждом неловком движении, затейливо расшитый бусинками пояс, плотный лиф со спускающейся до самой талии бахромой из золотистых нитей.

— Ты прости, конечно, — прошептала я. — Но я вообще-то гадать или танец живота исполнять собралась?

— Атмосфера должна быть! — капризно поджала губки Натали, прыснув на меня сладковатыми духами. Я чихнула. С детства ненавидела сладкие запахи, духи у меня всегда были с ноткой горчинки или кислинки.

Но в этом заведении дивном моего мнения никто ясно спрашивать не собирался, что было красноречиво написано на лице застывшего в дверях Игоря.

Они все знали лучше. Ха-ха!

Интересно, а что они вообще могли знать о магии, гадании, бессмертных помимо... "хороший способ деньжат подзаработать"? Боже, во что я, дура, вляпалась?

Впрочем, я же прячусь. А кому, простите, придет в голову меня искать в этом зашарпанном общежитии? В этой одежде? За этой павлиньей раскраской? Уж мои-то друзья, да и враги, пожалуй, знали: безвкусицей и стремлением к шику я никогда не страдала.

А кто меня вообще искать, кстати, будет? Инквизиция? А на черта я ей сдалась? Бессмертные? У них своя жизнь и свои проблемы. Друзья из Магистрата...

Надеюсь, что не будут. Или надеюсь, что будут? О Магистрате я думать отказывалась. Это та, другая жизнь, которая сейчас казался красивым, нежным и навевающим тоску сном. Явь вот тут. Стоит перед зеркалом в шароварах.

— Ну, ты готова? — спросила Натали.

Я кивнула.