Легенда о двойниках

- Любите одиночество? – с улыбкой спросила Кристэль.

- Скорее люблю размышлять в одиночестве. Делать записи о своих мыслях и наблюдениях.

Кристэль откинулась назад, оперлась на руку.

Волосы рассыпались по плечам.

- А я просто устала. Хотела привести мысли в порядок.

- И не побоялись передвигаться по незнакомому городу в одиночку?

Кристэль усмехнулась про себя, вслух же сказала:

- Мне показалось, что в этом городе живут достойные люди. По крайней мере, первые поселенцы мне показались таковыми.

- О, они никогда не пропустят ничего интересного в городе.

- Скай улыбнулся. – Боюсь, я не смогу оставаться с вами долго, мисс Кристэль. Но я очень надеюсь, что мы еще увидимся.

- Непременно, - улыбнулась Кристэль, немного разволновавшись. – До свидания.

- До свидания.

Скай ушел, а Кристэль с тревогой смотрела ему вслед. Его походка, движения, интонации голоса, манера говорить, взгляд, рассуждения…

Она говорила с ним совсем недолго, но…

Кристэль тревожно заерзала на месте. Что-то было не так.

Совсем не так. И она не могла понять, что именно не давало ей покоя.

Этот юноша… он вел себя вполне естественно. Все, что он сказал или сделал, вступив на полянку, принадлежало ему. Была в нем какая-то притягательная сила…

Кристэль закусила губу. Она поймет, обязательно поймет, что здесь не так.

А сейчас пора отправляться домой…

Кристэль покинула полянку также неслышно и незаметно, как и пришла.

Багровая ночь душила прохладу. Солнце, окрашенное в кроваво-красный цвет, из последних сил цеплялось за горизонт.

Море вскипало, как кислота, пузырилось, пенилось, шипело, соприкасаясь с солнцем.

Могилы нориджского кладбища испуганно жались к часовне, которая злобно оскалилась, реагируя на приближение двух человек. Они были закутаны в темные плащи с капюшонами, их лиц не было видно. На запястьях рук и ног поблескивали серебряные браслеты. В небе не было луны, темная непроглядная ночь освещалась редкими звездами. Первый человек залил склеп снаружи по периметру святой водой, после чего перешагнул порог.

В руке у него был самострел, заряженный деревянными стрелами. Что-то внутри застонало протяжно и тоскливо.

Человек вздрогнул и поежился.

- Не нравиться мне все это… - шепотом сказал он своему спутнику, после чего достал белый мел и начал рисовать изнутри на стенах склепа ритуальные древние руны.

Второй человек держал наготове арбалет и внимательно осматривался.

- Поторопись, - сказал он, и в голосе его слышалась тревога.