Огненный Зверь

Мы смеялись весь путь в одиннадцать этажей, и так же, смеясь, вошли в приемную. Для разнообразия это было уже весьма неплохо. Довольно людям все время видеть мою кислую физиономию.

Утреннее собрание также прошло без происшествий. Не то чтобы я полностью и внезапно научилась себя контролировать, просто в этот день Кирилла на собрании не оказалось, а остальные вели себя сдержанно. В первые несколько минут я чувствовала тоску, глядя на пустой стул Золотаревского-младшего, а потом, наоборот, расслабилась, напряжение последних дней оставило меня, и я стала чувствовать себя в этом месте вполне комфортно.

Когда собрание закончилось, вздохнула с еще большим облегчением. Можно было заняться делом, а не просто просиживать штаны. Естественно, все замечающий Золотаревский тут же обратил внимание на перемену в моем настроении.

— Ты сегодня какая-то довольная? — в его тоне был вопрос.

Мы, как обычно, расположились в его кабинете, когда все разошлись.

Взгляд Владимира Петровича, казалось, прожигал меня насквозь.

Я как можно небрежнее пожала плечами.

— Сегодня я сказала себе, что меланхолия — это смерть, и не стоит ей увлекаться.

Зверь скептически хмыкнул в моей голове, но промолчал. Еще бы, уж он-то знал, что я присвоила себе его слова.

Владимир Петрович по-прежнему не сводил с меня глаз.

— Ты очень напряжена, — сказал он, — буквально постоянно. Я понимаю все трудности, внезапно свалившиеся на тебя, но у меня создалось впечатление, что ты не расслабляешься ни на секунду.

Снова пожала плечами. Что я могла сказать? Что со мной все в порядке? Я сама была в этом совсем не уверена.

Золотаревский посмотрел на меня еще несколько секунд, а потом вдруг откинулся на спинку кресла, его взгляд затуманился, он захрипел, лицо побелело.

Что это, сердечный приступ?

Я задохнулась от паники и вскочила.

— Владимир Петрович! — Начала трясти его за рукав.

«Уймись», — равнодушно посоветовал Зверь.

Я ахнула. Как это — уймись? Человеку плохо, я что, должна смотреть, как он умирает и ничего не сделать? Совсем с ума сошел?!

— Леночка! — Я бросилась вон из кабинета. — Леночка, «скорую»! Владимиру Петровичу плохо.

Девчонка сидела за своим столом. Она немедленно вскочила, ее васильковые глаза стали как плошки.

— «Скорую»! — снова завопила я.