Ключ от магии или Нимфа по вызову

При том, что мальчишки в своих тетрадях строчили чем-то магическим и очень удобным, было зверски обидно. А еще страшно любопытно - ведь писала я тоже как умела - по-русски. Но это никому не мешало спокойно разбирать мою писанину, а когда я более-менее освоилась с птичьим подарком, пацаны даже начали завистливо вздыхать: какой почерк!

Сей феномен ненадолго вытащил из библиотеки Маркетиоса, но мы с ним так и не сумели выяснить - то ли невероятным стечением обстоятельств языки и письменность совпадают, то ли… то ли фиг знает что все меняет автоматически.

В глазах смотрящего, так сказать.

Вот что оказалось действительно неудобно, так это все та же дурацкая магия. Выяснилось, что пользуются ею здесь буквально на каждом шагу. Почти любая бытовая мелочь оказывалась магической. Это, конечно, здорово облегчало жизнь. Тем, кто мог воспользоваться этими благами магической цивилизации.

А я как дурочка три дня бегала в удобства на заднем дворе только потому, что распроклятый сортир в доме тоже работал с помощью магии.

Это еще хорошо, что я вовремя разглядела, как светится местный аналог унитаза, а то получила бы заряд тока туда, где он ну совершенно лишний.

На четвертый день Милена, жалостливо качая головой, вручила мне отдельное накладное сиденье - добрая женщина просто сшила его из толстой льняной ткани и даже простегала чьей-то шерстью, чтобы было мягко. От избытка чувств я едва не разревелась: побегайте в незнакомом мире ночью через темный двор в классический деревенский туалет типа сортир - поймете!

Кажется, домомучительница решила, что меня привезли из какой-то страшной дыры, куда не проникла даже тень цивилизации.

Еще раз пожалела “бедную деточку” и стала мне верной союзницей на пути покорения большого города.

Кстати, магию я теперь видела только тогда, когда специально приглядывалась, напрягая зрение. За несколько дней свечение вокруг волшебных предметов потускнело до почти неразличимого, и на этом дело остановилось.

Слава богу, что эта способность осталась при мне, а то хоть вешайся. И это при том, что я 'впитывала' магию, только если касалась ее голой кожей. Через ткань сия зловредная пакость не просачивалась.

Маркетиоса мои затруднения интересовали исключительно с научной точки зрения. Он вспыхивал энтузиазмом и по два часа пытал меня, выспрашивая в подробностях, как, куда и с какими ощущениями меня долбануло.