Давай поиграем, дракон!

Насколько этот мир отличается от привычного? Может, туман ядовит? Или внизу ждёт жадное до полуголых женщин проголодавшееся страшилище? Или она попросту налетит в темноте на корягу? Обдумывала это Пижма уже неуверенно спускаясь вниз, неосознанно ожидая, что над белой гладью вот-вот появится акулий плавник: та-да, та-да, та-да, тыньк-тыньк-тыньк-тыньк, тыды-ды-дыц!

- Мать моя женщина! – заверещала Пижма, упав на дне оврага на что-то твердоватое и горячее, ощупала и постаралась успокоиться: - Лёня, ты?

- А ты кого ожидала увидеть, когда за мной шла?

Агент фыркнула:

- Тоже мне, брутальный самец! Захотела бы, чтобы ты меня не увидел, не увидел бы!

- Аналогично, - прохрипел потерпевший.

Пижма с сожалением послушалась и сразу пошла в наступление, раз уж всё равно попалась:

- Ты куда это собрался на ночь глядя? – с видом сварливой жены уперла она руки в бока.

- За травами, - недоумённо протянул пустой мешочек в доказательство Лео. – А нельзя?

- Конечно нельзя! Я твой телохранитель и должна находиться рядом!

- Так ты и так рядом.

- И ничего я и не… Ах так? А ты песенки дурацкие пел!

- А ты мою пещеру обшаривала, - Лео отряхнул заляпанные мхом штаны и мстительно добавил: - Нашла что-нибудь необычное?

- Пока нет, но ещё не вечер, - с достоинством парировала агент, одёргивая задравшуюся выше приличного рубашку, из-за которой дракону начинало грозить косоглазие. Одеяло осталось где-то на склоне, безвременно погибнув в склизких объятиях мха, поэтому Леонард, не спрашивая, нужно ли, протянул девушке плащ.

- Зачем это? – Пижма не привыкла к бескорыстной вежливости, и ещё меньше привыкла к джентльменству, так что принимать подарок не спешила.

Вымирающий вид джентльмена непонимающе и обиженно надулся: в его мире этикет полагалось соблюдать даже (и тем более!) если ты предлагаешь закадычному другу вино, щедро сдобренное ядом.

- Ты чего?

Пижма попятилась не менее испуганно, чем давеча сам дракон. Нет, к такому её жизнь не готовила!

- Тут тепло, - соврала она, вопреки словам зябко обхватывая себя за плечи.

Рубашка отчётливо обрисовала всё, что под ней скрыто, и Леонард, поочерёдно сменив оттенок лица от пунцового до мертвенно-бледного, силой укутал ненормальную бабу. Баба фыркнула, но, благо, скидывать одежду, демонстрируя независимость, не стала.

- Цветочки, значит, собираем? – скривилась она, успешно маскируя смущение за бравадой.

- «Собираем» - не совсем подходящее слово.