Проксима Центавра

Когда Селена более-менее отошла и смогла воспринимать меня как друга, я развязал себе руки… 

Кай уже хотел было что-то сказать, но удержался, решив дослушать историю до конца.

– Мы были вместе около полугода, а потом я устал. Сия оказалась очень ревнива и стала душить меня своей любовью. Постоянный контроль выжал из меня все соки, и нам пришлось расстаться. Полгода я был один. А потом я познакомился с Кэт… Она была старше меня на пару лет и по сравнению с Сией показалась мне достаточно сдержанной и рассудительной.

Мелкая дрожь в руках прекратилась.

– Тем временем у Селены ничего не происходило. Она все еще тянулась ко мне, но по-прежнему продолжала ждать Его. Она все равно была отдана ему, и это меня бесило. Все наши разговоры стали сводиться только к моей личной жизни, Селена же застыла. Мне стало нечего у нее спрашивать, она постоянно сидела дома и ничего не хотела делать, даже читать.

Я глубоко вдохнул...

– Потом я снова влюбился в Сию и вернулся к ней. И тут появился Анто – тот самый, сын подруги матери, и Селена тут же бросилась к нему. Сейчас я понимаю, что это я довел ее до этого: я толкнул ее в его объятия. Но тогда… я не мог простить ей то, что она стала хранить от меня секреты.

Мой рассказ подошел к концу. Я откинулся на спинку стула и положил руку на стол.

– Ну, а дальше ты знаешь, – с грустной улыбкой сказал я после некоторой паузы. – Я послал ее и ненавидел почти полгода, пока не понял, что натворил. Когда я извинился, было уже слишком поздно. Мы увиделись один раз, а потом она не ответила на мое поздравление. И вот я сижу здесь и ною тебе, как девчонка.

Кай слегка улыбнулся, затем его вид снова стал озадаченным.

– Мда… – было первым, что он произнес. – Ты сделал огранку?

– Да, – признался я. – Ты всегда знал?

– Догадывался. Когда мы познакомились, я увидел в тебе огромный потенциал, дикую внутреннюю стихию. Но потом что-то изменилось. Сначала я долго не мог понять, что именно. Сейчас наконец все встало на свои места. 

– Именно гнев оттолкнул от меня Селену, – пояснил я, – и натворил еще много чего. Я должен был с этим что-то сделать.