Проксима Центавра

Будто это было не с нами, а с кем-то другими. Я не хочу, чтобы ты помнила меня таким… Ведь я изменился.

Селена недоверчиво изогнула брови.

– Ты не ответила мне, и во мне поселилось навязчивое чувство вины. Я больше не могу с этим жить! Чтобы я не делал, чтобы не думал... оно всегда со мной. Вот, что значит «живет во мне», – ты живёшь! Поверь, если б я мог, я бы оставил тебя в покое! Но я не могу… Не было дня, чтобы я о тебе не думал, – сказал я, тяжело вздохнув. – А когда-то ты боялась, что я легко расстаюсь с людьми…

Селена на секунду отвела глаза.

– Какие слова затронут твое сердце? Легко ли ты забыла меня? Не смотришь бэки со мной? Хоть что-то теплое осталось внутри тебя для меня? – высыпал я свои вопросы. – Ты сделала правильный выбор, но ты не можешь так выкинуть меня! Ты не можешь не помнить о нас – мы были! Я спокойно признаю, что он лучше меня. Просто скажи мне, что я не говно...

Отчаявшись услышать хоть слово, я лег на стол, обхватив голову руками.

– Ну, поговори со мной, прошу тебя... – застонал я. – Поговори со мной хоть пару минут! Чтобы я почувствовал, что ты реальна, что я реален. Что я существую…

– Это была ошибка, – вдруг тихо произнесла Селена.

Я тут же резко поднял голову. Кажется, я даже затаил дыхание. Я смотрел на нее во все глаза в ожидании продолжения, но, прождав несколько секунд, понял, что она не собирается говорить дальше.

– Как ты можешь это говорить? – печально спросил я. – У нас и хорошего было много. Ты только вспомни, как я носил тебя на руках. Я сделал из тебя принцессу.

– А потом прислугу! – колко произнесла Селена. – Королевой я стала с другим. 

– Ты помнишь только плохое! – тут же возразил я.

– А ты – только хорошее! – усмехнулась она.

На секунду я замешкался. Возможно, так и есть.

– Пока я помню – это было! – тихо произнес я.

Снова воцарилось молчание.

– Загляни мне в глаза, – твердо попросил я. – Почему ты не можешь простить меня на самом деле?

– Все нормально. Я простила тебя…

– Ложь! – перебил я ее.

Селена не шелохнулась.

– Ты думаешь, тебе одной плохо и гадко?! – снова завелся я. – Я хотел, чтобы это время стало лучшим в твоей жизни, а в итоге оно для тебя невыносимо. Мне больно от этого!

Глаза Селены застыли, покрылись льдом.