Проксима Центавра

Она поменялась в лице и грозно произнесла: 

– Значит так! Я тебе ничего такого не сделала, чтобы так со мной разговаривать.

«Да пошла ты!» – мысленно крикнул я, испепеляя ее глазами. 

– Все же было нормально! – добавила она, заметив, как я тяжело дышу. – Неужели ты хочешь испортить себе остаток вечера из-за каких-то нард?! 

Я посмотрел на нее, потом на игру, потом снова на нее. Ее слова еще больше меня задели. Я знал, что злюсь из-за чепухи, но ничего не мог с этим поделать – по венам лилась уже не кровь, это был кипяток.

Мне нужно было что-то сказать, что-то сделать. Я должен был выплеснуть эту энергию, образовавшуюся во мне. 

Тело сделало выбор за меня: не сдерживая внутреннюю ярость, я резко взмахнул рукой, и вся коробка с нардами полетела с дивана. Сделав тройное сальто, она с грохотом упала на пол, а все фишки словно попрыгунчики заскакали по светлому ламинату. 

Я резко встал и вышел из комнаты. Злость съедала меня. Я должен был срочно куда-то уйти, пропасть, испариться.

Смерч внутри меня сметал все на своем пути. Я ненавидел нарды, я ненавидел себя, я ненавидел все вокруг.

– Ты куда? – удивленно спросила Алекс, выйдя за мной в коридор.

– Домой! – рявкнул я ей, небрежно запихивая свои вещи в пакет. 

– Я так и знала! – вдруг бросила она и кинулась обратно в комнату. 

– Что ты знала? – взревел я.

Я метался по коридору, собирая самые важные вещи, начиная документами и заканчивая трусами. Желая быстрее выйти из квартиры, я кидал в пакеты все, что мне попадалось под руку.

– Что ты знала? – зло повторил я.

– Ты никогда меня не любил! – с обидой крикнула она, еле сдерживаясь, чтобы не заплакать. – Все это было не правда! 

– Да! Мне всегда было срать на тебя! – с сарказмом произнес я, разведя руками.

Алекс горько заплакала. Из комнаты я услышал тихие всхлипы и приглушенный плачь в подушку. 

– Что ты несешь? Причем тут это?! – неистово заорал я, поняв, что она восприняла мои слова всерьез.

 

– Тебе вообще когда-нибудь было со мной хорошо?! – с трудом выговорила она сквозь рыдания.

– Да, все это время я невозможно страдал! – снова не удержавшись от сарказма, закричал я и, бросив два пакета с вещами на пол, принялся обуваться.

Алекс уже не могла скрыть своей боли. Я услышал как, оторвавшись от подушки, она пыталась набрать воздуха в легкие, но вместо нормальных вдохов у нее получались лишь какие-то панические хрипы задыхающегося астматика.