Проксима Центавра

Увидев равнодушие в ее глазах, я невольно подумал о Селене. Огонь поглотил меня, и меня уже было не остановить. 

– Я слушал песню! – попытался я вывести Алекс на любую эмоцию кроме равнодушия.  – Сука!

Но в ответ получил лишь новую порцию холода:

– Ты же хотел слушать грозу! – передразнила меня Алекс. – Музыку его выключили! Какой несчастный! 

Я не ожидал такого. Уровень магмы в моей крови подскочил до максимума.

– Пидораска еб*нная! Как я тебя ненавижу! – вдруг вылетела у меня фраза отца.

 

Я отчетливо понял, что сказал, еще до того, как закончил произносить. Эти слова… они выскочили словно из моего детства, дословно и даже с той же интонацией. Даже будто с отцовской хрипотцой. Горло мое раздиралось. Это был край. 

– Сам ты пидораска! – с ухмылкой сказала Алекс в ответ. 

Алекс никогда со мной так не разговаривала. Я понял, что довел ее. 

– Ты такая же, как и она! Я тебе нужен только когда я добрый! 

– Не смей меня сравнивать с ней! – внезапно заорала Алекс.

– Я не Селена! 

Маска равнодушия слетела с ее лица, на глазах мгновенно выступили слезы. Я добился своего…

– Ты устала от меня! И не признаешь этого, как и Селена! 

– Меня за*бала твоя Селена! Не сравнивай меня с ней! Никогда! 

Руки Алекс вцепились в руль с такой силой, что казалось, что когда она их уберет, то на нем останутся вмятины.

– У тебя Селена уже как Смит в «Матрице»! Ты весь мир превращаешь в нее! Мы – не она!

Я стиснул зубы.

Желание крушить росло во мне в арифметической прогрессии. Я хотел превратиться в смерч и крутиться до тех пор, пока весь город не окажется в руинах. Я не хотел сказать то, что я сказал, но я это сделал…

– Чтоб ты сдохла!

На мгновение между нами образовалась бездонная тишина. Будто у всего мира выключили звук.

– Ну, знаешь ли… это уже слишком, – медленно сказала Алекс, выключив эту пустоту.

Это был выстрел в упор. В обе стороны. В этот момент мы оба упали замертво. Стыд – вот, что обычно приходит ко мне после гнева.

«Разве такого я ей хотел?! – мысленно схватился я за голову. – Такой жизни?!»

Я украдкой посмотрел на Алекс: она устала. Как она устала… Безжизненным взглядом она смотрела на дорогу, она не присутствовала здесь.

«Я невыносим… – с досадой подумал я. – Я сам себе противен».

Полтора часа мы ехали в полной тишине. Девяносто минут абсолютной тишины. Не напряженной, а пустой тишины. Даже дождь, как назло, прекратился.