Проксима Центавра

**

Я резко сдернул паучка с затылка и сел в кресле. В голове еще ясно слышался жалобный голос отца, а в сердце плескалась боль и обида. После той ночи мы больше не жили с отцом.

«Думаю, на сегодня хватит», – решил я и вышел из комнаты. 

Пройдя по длинному коридору, я постучал к Селене. Заметно повеселевшая, она тут же появилась передо мной, будто все это время стояла прямо за дверью. Схватив свою сумку, она молниеносно выскочила из кабинета, не выключив трек. Удаляясь от закрывающейся двери, я все еще слышал  Scorpions – «Still Loving You».

Через полчаса я сидел на полу у открытого нижнего ящика шкафа и перебирал различные коробки…

– Что ты там ищешь? – спросила Селена, сев позади меня. 

– Вот они! – ликующе воскликнул я и достал прозрачную прямоугольную коробочку. 

Маленькие камушки упорядоченно лежали в углублениях каждый под своим номером. Селена крепко обхватила меня обеими руками и положила подбородок мне на плечо.

– Что ты задумал? – с интересом спросила она.

– Я ищу камень для Сии, – увлеченно ответил я.

На дне коробки я нашел бумажку с описанием каждого камня и принялся читать. Селена поднялась с пола и, стащив с верхней полки свои домашние вещи, отошла к дивану переодеться.

– Вот этот! – определившись, воскликнул я и протянул Селене бело-прозрачный гладкий минерал.

– Лунный камень? – уточнила Селена, не став брать его в руки.

– Откуда ты знаешь? – искренне удивился я.

– Я плохо разбираюсь в минералах, но лунный знаю. 

– Еще мне понравился обсидиан – это вулканический камень.

– Ты же не веришь в гороскопы, – сухо сказала Селена.

– Верно. Но надо же от чего-то отталкиваться.

Селена натянуто улыбнулась. 

Еще немного порывшись в ящике, я нашел черный маленький мешочек, в котором обычно дарят ювелирные украшения. Я положил туда минерал и затянул веревочки. Подарок был готов.

– Ну что, пойдем, наберем вкусняшек и будем смотреть фильм? – предложил я, поднявшись с пола.

– Линдор! – воскликнула Селена и снова превратилась в счастливого ребенка. 

Моему разочарованию не было предела. Первые десять минут фильма я еще наивно предвкушал что-то великое. Вторые десять минут – изо всех сил надеялся на лучшее. Но после еще десяти минут – уже открыто ругался матом. Несколько раз я порывался выключить фильм, но каждый раз что-то меня останавливало. Так продолжалось полтора часа.