Последний демиург

– Тому, что я потеряю уважение милорда, к примеру? – Вереск принялась расставлять на подносе пиалы с джемом. – Я же вам не нравлюсь.

– И что с того? – Тесак мелькал с бешеной скоростью, отбивая частую дробь по деревянной доске. Минута-другая, и пышный букет укропа превратится в мелкое крошево. Потом настанет черёд петрушки и пряной кинзы. – Подумаешь! Мне вообще мало кто нравится. Зато милорда я люблю, как родного сына. А то, что вы хозяину приглянулись, даже наш привратник заметил. А он совсем слепой.

Наивная старая Милда, – грустно подумала Вереск, а вслух сказала:

– Я не знаю кто я и откуда.

Не так юна, как красавицы, что веселятся сейчас в большом чертоге. И, вдобавок, уже не девица. Законной супругой милорда мне не стать, а на меньшее я не согласна. Подайте второй поднос, Милда. Я отнесу закуски.

– Говорю же, – буркнула старая служанка, выполняя просьбу. – Вы просто глупы.

Зал был полон света и музыки, а невесты напоминали пёстрых бабочек. У Вереск закружилась голова от обилия цветов и оттенков.

Винно-красный и бледно-золотой, глубокий синий и бирюзовый, фиалковый, оливковый, светло-розовый и серо-голубой, кроваво-алый, рубиновый, пепельно-серый, изумрудный, персиковый… Всех не перечислить. А фасоны! Открытые плечи, фалды, рюши, замысловатые вышивки и узоры, каскады кружев, шлейфы и сложные драпировки. Да… если всё это сотворила замковая швея, пусть даже и с помощью целого отряда портних, ей впору ставить памятник.

Избранницы сбивались в стайки, шептались, смеялись, а Вереск лавировала между ними, как шебека между рифами.

Платье служанки превратило её в невидимку, и Вереск замечали лишь тогда, когда кому-то требовалась закуска.

Ещё не все красавицы, отмеченные вниманием князя, добрались до замка. Вереница экипажей и конных всадников растянулась от ворот до подножья Солёного утёса и дальше, до самого Пристанского городка. У причала швартовались пузатые галеоны, каравеллы и быстроходные фрегаты под белоснежными парусами. Гости продолжали прибывать, и уже порядком охрипший Горий выкрикивал всё новые и новые имена.

– Леди Надьяра Варрская! – рычал лакей. – Девица двадцати лет! Леди Риган – младшая дочь маркиза Иллирийского – девица семнадцати лет!

На каждую кандидатку в невесты приходилось по два-три сопровождающих, а также компаньонки и горничные. Милда всерьёз опасалась, что не сумеет обеспечить всех комнатами. «Ещё немного, и Приют Рассвета треснет по швам, точно мешок, полный репы, – ворчала старушка.