День за днем. Эпизод 3.

И сколько будет длиться это "пока не оклемается"?

- Ну, так как?

Сомова буравит меня глазами, требуя положительного ответа, и я оглядываюсь на шефа:

- А-а-а...

Потом кладу свой кусок пиццы назад на тарелку и слезаю со стула:

- Ань, можно тебя на минуточку?

И иду в спальню, а потом и в ванную. Как только Анька прикрывает дверь, возмущенно набрасываюсь на нее, приглушив голос:

- Слушай Сомова о таких вещах надо как минимум предупреждать!

Анюта топчется, не поднимая глаз, и молчит. Мало того, что приволокла, никого не спросив, весь вечер испортила, так теперь еще и пожить оставить.

Не дадите ли попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! Чертова эгоистка! Мать Терезу из себя корчит, совершенно наплевав на других. Наклонившись, пытаюсь заглянуть ей в лицо. Хотя прекрасно понимаю, что если она себе в башку, что втемяшила, то не отступит, а я слишком сильно завишу от нее, чтобы сопротивляться. Давайте, налетайте, кому не лень, устраивайте общежитие из квартиры. Сомова упрямо смотрит в пол:

- Ну извини, все получилось очень внезапно, его выписали… Ну, не домой же его везти.

Врет! Когда мы были в больнице всем кагалом, о выписке даже намека не было. Наверняка сама выклянчила, чтобы уесть Каролину. Меня жалостливые разговоры с соплями нисколько не задевают и я, притоптывая ногой, раздраженно усмехаюсь. Потом отворачиваюсь. Анька траурно добавляет:

- Тогда уж лучше в морг сразу.

Да ладно чушь всякую молоть.

Возмущенно обрываю подругу:

- Ой, Аня, не передергивай! В городе хренова туча гостиниц.

Засунув руки в карманы штанов, медленно обхожу вокруг Сомовой, поглядывая в сторону двери:

- А у Наумыча, по-моему, с бабками все нормально.

У меня самой проблем выше крыши, в пору подохнуть – уродливый голос, унижения на работе, вместо личной жизни руины, опять же месячные начинаются, а теперь еще и Егоров круглые сутки будет над душой. Смотрим с Сомовой друг на друга в упор.

Конечно, быть добренькой спасительницей за чужой счет проще, чем за свой. Анька прерывает молчание:

- Вот, странный ты человек Ребров.

- Почему я странный?

- Ну, ты же сам разрешил ему остаться.

Когда? Не было этого! У меня от удивления и возмущения падает вниз челюсть, глаза лезут на лоб и подгибаются коленки - я даже приседаю слегка. Не протестовал, это да, было:

- А как ты не разрешишь, если ты при нем спрашиваешь?

Оглядываюсь на дверь.