День за днем. Эпизод 3.

И снова плюхаюсь на край мониторного столика, складываю на груди руки. Егоров, покраснев как рак, вскидывает клешни вверх, потрясая ими:

- Вот, только как тыне понимаешь - ты уйдешь, и все они просто счастливы будут! Зимовский, Лазарев, они сегодня поэтому поводу такой банкет закатят!

Недоуменно смотрю на него сквозь опять упавшие на лицо пряди волос. И что? Быть хрен знает кем и терпеть издевательства ради того, чтобы кто-то не устраивал банкета? Можно подумать, ты и сам к этому руку не приложил! Вполне мог, поручить Андрею, переделать обложку, а не пихать вперед Антона.

Они тут химичат, а мне огребать по полной? Тогда скажи, сколько мне терпеть – неделю, месяц, два? Или я так и буду в дерьме до пенсии ходить? Егоров снова отворачивается к окну, а яв противоположную сторону. Слышу, как шеф страдальческим голосом стонет:

- Я здесь загнусь без вас.

Угу, сейчас прослезюсь от жалости. И без кого это, без вас? Жених, вроде, остается на месте, никуда не девается.

- Давай, уходи ты, уходи Андрей!

Калугин собрался уходить? Первый раз об этом слышу.

Нет, я помню, была темная история с якобы увольнением при Верховцеве, а потом неожиданные сборы в Испанию вместе с Наташей. Что теперь-то не поделили? Наумыч продолжает причитать:

- Они же сожрут меня, через пять секунд.

А меня через три. Помолчав и чуть успокоившись, оглядываюсь на шефа:

- Борис Наумычу меня нет другого выхода.

Потому что все вопли Егорова - это эмоции, никто его, на самом деле, и пальцем не тронет, а у меня реалии и будни - это меня сожрут, причем живьем и без соли.

И никто не поможет !Никто! Вы же первые все и спрячетесь по своим норам… Шеф, засунув руки в карманы брюк, глазеет сквозь жалюзи в окно, а потом, нагнувшись, стремительным нырком разворачивается, протестуя:

- Как нет? Ну, как это нет? Ты оглянись вокруг, ты посмотри сколько нас.

И что из того? В отчаянии поднимаю глаза к потолку — ведь уломает же, уломает, так ничего и не пообещав. Егоров присаживается рядом со мной на стол, потрясая кулаком в воздухе:

- Ну, неужели нам нечего противопоставить?

То есть у него действительно никаких идей и вся надежда на авось -абы как, кобыла по имени Маргарита Александровна выкрутится, и телегу вывезет.

Возмущенно разворачиваюсь к нему, вскакивая и повышая голос:

- Да! Что мы можем им противопоставить?

Наумыч разводит руками, а потом хлопает ладонями и кладет их на пузо, сцепив пальцы:

- А вот не знаю что! Думать надо.