День за днем. Эпизод 3.

***

Минут пятнадцать сидим одни, и Наумыч переваривает случившееся. Потихоньку уношу на кухню грязные тарелки, кроме одной, из которой ела Сомова, оставляю на столе бутылку с бокалами. Анька Анькой, но у меня свои заморочки - кто-то тут обещал подумать, как вытаскивать Маргариту Александровну из болота, а еще не мешало бы наметить стратегию поведения, раз угораздило не уволиться. Пытаюсь выстроить логические цепочки и подтолкнуть Егорова присоединиться к моим размышлениям. Когда хожу, мне думается лучше, поэтому брожу позади дивана туда-сюда с бокалом в руке и разглагольствую вслух, размахивая поднятым вверх пальцем.

Наумыч же, все это время, сидит, уткнув лицо в сцепленные в замок пальцы, и его реакцию я не вижу:

- Антон вот сегодня приходил, гоголем приходил, победителем. Хотя, конечно, я Зимовского понимаю. Не оправдываю. Понимаю! Потому что он, по своей натуре, гнилой человек и все что он делает, продиктовано его гнилой моралью.

Егоров опускает руки вниз и глядит куда-то в сторону.

Мне хочется сказать, что Наумыч тоже приложил руку к тому, что Зимовский выполз в фавориты и, чтобы составить какой-то план по выплыванию, мне было бы неплохо знать всю ситуацию в целом, а не только частности, до которых меня допускают. Продолжаю давить на шефа:

- И, конечно, он считает себя правым, потому что по его морали - это борьба за выживание.

Пускаюсь по новому кругу за диваном:

- Тут противно… Тут противно другое! Ведь вот Лазарев, да он же абсолютно другой человек.

Он все понимает и действует абсолютно математически. Ему же Зимовский нужен, ну как мне этот фужер. И вот увидите, он сольет его через две секунды после того, как Антон станет ему не нужен.

Нависаю над Наумычем, наклоняясь к его уху и буквально тыча пальцем перед носом. Потом возбужденно шарахаюсь идти дальше, в другом направлении дивана, к торшеру:

- Да, сейчас они союзники. И жрать они друг друга начнут после того, как сожрут нас!

Облокотившись двумя руками на спинку дивана, в упор смотрю на Егорова.

Тогда получается, что давить нужно не на Зимовского, это бесполезно, а на Лазарева, через Гальяно. Наумыч неуверенно поднимает вверх руку, ия интересуюсь его позицией:

- А у вас, на этот счет, другая точка зрения?

Шеф кивает, но вид у него совершенно невменяемый, будто он меня ине слушал:

- Как думаешь, она сильно обиделась?

С ходу не въезжаю:

- Кто?

- Аня!

Разочарованно отвожу глаза в сторону.