День за днем. Эпизод 3.

Может быть, это самый действенный вариант общения с таким надутым индюком – как ты себя ведешь у меня, так и я буду себя вести у тебя, до мелочей. Взяв со стола рамку с выгравированной короной, с фотографией Зимовского, с издевательским придыханием восхищаюсь:

– Маленький принц!

Потом ставлю фотку обратно на стол:

- А, во-вторых…

Вздыхаю, сморщив нос:

- Стучать – не моя прерогатива.

По крайней мере, про плагиат обложки, инвесторам стало известно не от меня, точно.

К тому же, я это уже поняла - стучать Наумычу на Зимовского совершенно бесполезно, хотя намекнуть упырю на то, что и над Антошей есть начальники, все равно не лишне.

Антон уже сидеть не может, нервничает, вскакивает и начинает расхаживать за моей спиной:

- То есть, ты приперлась сюда, чтобы поупражняться со мной в игре слов, да?

Он наваливается обеими руками на крышку стола и, подавшись вперед, раздраженно буравит меня глазами. Равнодушно качаю головой- вовсе нет… Просто хочу показать, что ты меня не сломаешь своим хамством, что могу ответить и ответ мой будет адекватным.

Засунув руки в карманы брюк, удивленно пожимаю плечами:

- Дагде уж нам… Ты же у нас в передергивании слов магистр.

На откровенную усмешку, жду ответного выпада, но Антон вдруг успокаивается и даже ухмыляется, словно квохчет:

- Хэ-хэ-хэ... Марго…

Он подходит ко мне вплотную, а потом садится на край стола:

- О-о-ой... Ты знаешь, ты мне сейчас напоминаешь рыбку из разбитой банки.

Не в бровь, а в глаз. Усмешка сползает с моего лица.

- Шлепаешь хвостом по паркету, а толку…

Поморщившись, он фыркает, качая головой, а потом тянется к моему пиджаку - подцепив двумя пальцами за полу, что-то там поправляет и одергивает:

- Эх, Маргарита Александровна, знаете…

Он почти вплотную приближает свое лицо к моему, и проникновенно сообщает то, о чем я и так догадывалась:

- Я буду вас прессовать до тех пор, пока вы сами отсюда не уволитесь.

Теперь мне действительно становится все понятно, горько и без последних иллюзий. И даже цель своего прихода мне самому теперь яснее- спровоцировать Антона на откровение.

Что же цель достигнута, откровенней некуда. И как бы я не старалась выполнять работу и его «поручения» все равно буду крайней и виноватой. Прищурившись, интересуюсь:

- Да что вы говорите?

- Угу. Ты меня еще умолять будешь, чтобы я тебе заявление подписал.

Надо же, сколько ненависти и злобы в человеке. И главное, за что? Вздыхаю, отводя глаза в сторону:

- Ох, Антон Владимирович.