Черные крылья любви

Городские стражники уже не преследовали нас. Они остались за тем легким свечением трав, что выступало барьером между миром людей и миром монстров. Никто из них не решился покинуть стены родного города и пуститься в преследование тех, кто прыгал в лапы смерти.

И все же нас ждало другое, не менее страшное сражение.

Звериный рык тварей, что скрывались в ночи, почти оглушал. С десяток пар красных глаз мелькали в лесу, преследуя нас. И монстры, что были полны сил, в отличие от Абель и карвана, были значительно большим источником опасностей, чем жалкие городские стражники.

Путь к свободе

Где-то позади послышался грозный рык. Звериный, громкий, почти оглушающий. Я уже не слышала, как бьется собственное сердце, а лапы Абель отталкиваются от земли. Обернуться не решалась. Страх пробирался сквозь кожу, пуская свои щупальца глубоко внутрь, к самым костям. Я не могла пошевелиться, тупо сжимая шерсть лерун своими руками. Кошка болезненно рыкнула и я ослабила хватку. Мы молчали, вслушиваясь в звуки шорохов позади и треск веток.

Марк бежал рядом. Сведенные брови и губы, что теперь больше напоминали узкую полосочку, выдавали его волнение. Пальцы сжимали поводья так сильно, что костяшки давно побелели. Я тяжело сглотнула. Ком, что подкатил к горлу, ощущался чересчур явно, живот скрутило от нервов.

Алые глаза мелькнули сбоку. “Слишком близко…” – пронеслась в голове до одури очевидная мысль. “Лерун и карван потеряли слишком много сил…” – продолжали меж тем плутать мысли в голове, цепляясь одна за другую.

Они образовывали тугой комок, что рос с каждым мгновением, и пугал еще больше. Ассоциации, странные и порой неуместные то и дело всплывали в моей голове.

Мне вспомнился и спуск по горной реке с отцом. Но можно ли было называть того человека отцом? Я уже не была уверена. С одной стороны он вырастил меня, с другой же… Я окончательно запуталась. Кем бы он ни был – я действительно любила его.

В тот раз спуск был опасней обычного. Потоки горной реки схватили нас и папа плохо справлялся с течением.

Мы с трудом удержались на воде, и тот день казался мне самым страшным за всю мою жизнь. Отец, конечно же, просил не рассказывать маме о произошедшем, и я смолчала.

И все же, как же я ошибалась, думая, что страшнее не может быть. За это время моя жизнь перевернулась с ног на голову. Темный лес, полный мрак вокруг и лишь красные глаза, что-то и дело мелькали меж стволами деревьев, тут же пропадая в ночи.