Черные крылья любви

– Ей нужно выбираться в лучшую жизнь и жизни собственных дочерей не сильно волновали ее. Поэтому, как только лорд Бендикт объявил о своем намерении – она, конечно же, согласилась.

–Но какой Бендикту был прок от этого? – Я все еще не могла понять его намерений.

В случае со мной все становилось предельно ясно, да и Марк с Кетти постарались, чтоб до меня дошел смысл происходящего. А вот здесь…

–Матушка осталась при деньгах и деле, которое начал еще наш покойный дед. Ни много, ни мало, но несколько караванов все же ходили под нашим именем.

Когда-то. Бендикту же нужны были деньги и власть. Не скажу, что наша семья была самой выгодной партией, но это был маленький шажок, который принес ему богатства. К тому же, как только моя сестра стала неугодной – он просто избавился от нее. Потому я и сказала, о принцесса… – В голосе Стрелли вновь прозвучали знакомые нотки сарказма. Те же, что не так давно сквозили в общении с Марком, но все же исчезли в последнее время. – Что не знала его лично, к великому моему сожалению, иначе моя покойная сестра по-прежнему была бы жива.

Интриги, измены, издевательства… Все это казалось диким, неуместным, неправильным. Я не понимала одного – как мои родители могли допустить это? Стрелли была старше меня на пару лет, это становилось очевидно в общении, в ощущениях… Возможно я ошиблась, но как бы там ни было – ее сестра была еще старше. Значит, все эти события проходили под непосредственным правлением короля и королевы.

Что-то не складывалось. До этого момента ей приходилось слышать лишь о том, какими они были замечательными, и как они помогали людям.

Впрочем, в этих речах тоже не было ничего удивительного. Многие ли решились бы критиковать семью в присутствии их дочери?

Однако Марк бы непременно сказал правду. Он бы сказал и про Кассиуса, если бы не настояние Милодара, в этом я была уверена. Сейчас же информацию приходилось собирать по кусочкам. Маленьким, незначительным и пазл, который предстояло собрать, все также оставался пустым в середине.

Невзрачные, непонятные куски, раскиданные по краям всей картины никак не помогали увидеть скрытое.

Дальше ехали молча. Пейзажи сменялись вяло, также, как и наше движение по ним. Сначала казалось, что поля будут вечными, уходя в горизонт они, никак, не желали заканчиваться. Следом начинались не менее “вечные” леса и перелески. В некоторых из них деревья росли так близко друг к другу, что распознать хоть что-то средь стволов казалось невозможным.