Черные крылья любви

–Ладно… – Неуверенно проговорила подруга, но все же пальцы ее разжались и я смогла двинуться дальше.

Поворот, еще один. Мне казалось, что еще один шаг и сердце непременно вырвется из груди из-за своего бешеного бега. Я ощущала сладкое предвкушение чего-то. Старые каменные стены становились все светлее. Я видела, (буквально видела!) как свет факелов разливается по ним, освещая коридоры. Я слышала и звук своей группы, что следует за мной. По всей видимости Алинка все же сказала правду, разумно переживая о моем состоянии.

Что же, мне уже было плевать.

Еще один поворот и ровная пол. Я, наконец, поднялась на самый верх. Руки мои дрожали, ноги, что только что несли меня с бешеной скоростью вперед вдруг онемели. Прямо передо мной, на небольшой площадке черт знает какого этажа была дверь. Невысокая, аккуратная, деревянная… Откосы, что обрамляли ее, были украшены витиеватым узором с растениями. Розовые бутоны “распустились” на них, но я, отчего-то знала, что в реставрации данная часть замка не участвовала.

Возможно об этом мне сказала слишком старая дверь. Она буквально покосилась от времени. Возможно ржавые петли и нетронутые стены. Весь замок, кроме этого места и небольшого участка винтовой лестницы перед ним, был слишком новым, слишком идеальным. Здесь же каменные ступени давно деформировались от того, как часто по ним ходили. Я вдохнула полной грудью, ощущая, как сердце мое звучит все тише, а рассудок будто становится пустым.

–Людмила Инкова! – Послышался откуда-то снизу настойчивый голос преподавателя и я, больше не думая ни секунды, толкнула дверь от себя.

Комната, что открылась передо мной, поражала своей красотой. Не той, что была в глянцевых журналах или новых домах, нет. Иной. Кажется именно здесь все сохранилось в том виде, что и должно было быть. Впервые, с момента моего появления здесь мой внутренний голос молчал, не желая ничего изменить. Старый ковер, почти съеденный молью и временем, не менее старые доски, что некогда были покрыты толстым слоем лака, но он уже стерся.

Кровать, что была установлена у дальней и наиболее широкой стены, имела высокий балдахин. Небольшая картина, определенно ручной работы, не как сейчас. Я видела каждый мазок, совершенный мастером и тепло разливалось в моей груди.

–Людмила Инкова! – Настойчиво повторил преподаватель и я закрыла дверь, не сразу осознав, что сделала это.

Звуки казались приглушенными, словно доносятся из-за прикрытой двери. Я замерла, силясь понять, что происходит.