Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

Неужели он надеялся на успех?

Кассандра поднесла трубку к губам, вдыхая дым. Завершение собрания было предсказуемо быстрым, учитывая, как невыносимо абсурдно опоздала Оромори, не предупрежденная заранее о внеочередной встрече. На ее глазах Геката Белламира, крепко опираясь о свою трость, поднялась, качнув высоким тюрбаном на сухой голове. Ее хищные глаза обвели присутствующих внимательным взглядом, задержавшись на Кассандре, прежде чем ведьма кивнула головой, передавая опоздавшей невербальный приказ, и устремилась к дверям.

Оромори продолжала сидеть на вершине трибун, глядя как Достопочтенные, занимающие более выигрышные места, медленно двинулись к выходу вслед за Верховной. Кумар благовоний начал рассеиваться, а зарождающийся гомон голосов усилился.

Когда дым в ее трубке перестал застилать горизонт, а большинство присутствующих скрылись за массивными дверьми, Кассандра вытрясла прогоревший табак в подготовленную урну и встала, пряча трубку в нагрудный карман. Она медленно, держа спину прямой, а лицо беспристрастным, двинулась вдоль прохода между трибунами, удерживая себя от непреднамеренного падения опорой о мелькающие мимо столы.

Знакомый высокий голос остановил ее.

— Кассандра, моя дорогая подруга!

Оромори замедлила шаг, пожалев на мгновение, что руки больше не были заняты трубкой, и развернулась навстречу говорившей. Ее лицо приняло то радушно-отталкивающее выражение, которое в большинстве своем помогало избежать неприятных ситуаций или, если столкновение неизбежно, выйти с минимальной потерей времени.

В этой ситуации потери времени было не избежать. У самого края трибун ждала, подпирая бедром массивное дерево стола, статная колдунья, чьи иссиня-черные волосы, ниспадающие до поясницы, напоминали шелк, блестящий в свете луны. На бледной коже ярким пятном выделялись кроваво-алые губы, затмевающие глубоко посаженные с нависшими веками серые глаза.

Кассандра сделала шаг навстречу.

— Дея, не заметила тебя раньше, — поприветствовала Оромори, прикрывая на мгновение глаза, чтобы скрыть первую, очевидную реакцию своего тела — закатить их наверх.

Дея Виницкая, глава своего рода, улыбнулась, не показывая ряд белых и ровных, как у любой ведьмы, пользующейся чарами, зубов. За ее спиной ожидала в отдалении юная колдунья, такая же черноволосая и бледная, как ее не такая уж дальняя родственница. Это была Елица, ее дочь, ставшая помощницей главы рода после выпуска из Арцевы.

Дея прижала руку к груди, натужно рассмеявшись.

— Ах, разумеется, дорогая.