Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

— Этого следовало ожидать, — говорит ведьма, закрывая глаза, — Не будут же они прятаться вечно.

Ее руки снова тянутся к чашке с бодрящим зельем, она делает большой глоток, проглотив половину содержимого. Аркан смотрит на это с легким неодобрением, но ее помощник — последний, чье одобрение ей нужно в этой или какой-либо еще жизни.

— Возможно, не стоит пить так много зелья. У него достаточно серьезные побочные эффекты, не говоря уже о привыкании.

Все же не удержался. Кассандра с досадой прищелкнула языком.

— Сейчас то время, когда мне нужны все силы, — говорит она, крутя в пальцах чашку.

Белую с голубой полосой, проходящей по кругу у самого горлышка, — И силы Киссии необходимо вернуть тоже, пока у нас есть шанс все исправить.

Ее голос с каждым словом становится все глуше и тише, а выражение лица задумчивее. Аркан стоит напротив, не двинувшись ни на миллиметр с начала их разговора.

— Если позволите, я должен заметить, что Киссию не стоит держать подальше от происходящего в Ковене, — говорит наконец помощник, и Кассандра недовольно ведет плечом.

Она не собирается обсуждать эту тему с мальчишкой, лишь коротко кидая:

— Будут свои дети, ты меня поймешь.

Но прогнав в своей голове еще раз сказанное Арканом, усмехается, кидая хитрый взгляд поверх стола.

— Ты в последнее время много времени проводишь с моей внучкой, теперь заступаешься за девчонку.

Лицо парня скрывается в полутени надвигающихся сумерек. Он снова поправляет очки, прежде чем ответить. Слишком ровно и слишком спокойно.

— Я выполняю ваш приказ.

Кассандра меняет положение тела, перенося вес на одну сторону и кладя голову на левую руку. Карие глаза с метающейся на дне зрачков силой Главы Рода веселятся, как и их хозяйка.

Она молчит. Смотрит еще пару мгновений, не говоря ни слова. В конце концов, юнец не выдерживает.

— В чем дело? — спрашивает он, и в тон пробивается раздражение — весьма редкая для сдержанного колдуна эмоция, которую Кассандра видит чуть ли не впервые.

С ответом не спешит. Правая рука вновь поднимает чашку с голубой каймой, подносит к лицу.

Ведьма делает глоток. Аркан насторожено ждет.

— Знаешь, — говорит в конце концов она, скрывая улыбку за фарфором, — Я не против, если твои дети будут моими правнуками.

Его лицо не выражает ничего, кроме замешательства, целую вечность. А когда Аркан понимает смысл сказанного, и краска начинает возвращаться к бледному лицу, он хмыкает, забирает со стола дымящийся чайник с бодрящим зельем и разворачивается к выходу.