Наследная ведунка

- Ку-кудах? – поинтересовался он, не слишком рассчитывая на ответ.

- Суп сварю! – пригрозила я, и птичка сразу раздумала интересоваться целью визита ведунки в чужой хлев.

Ага, вот и они! Инвентарь хранился тут же, в пристройке с низким потолком, так что я легко отыскала сети и без зазрения совести отмахнула от них кусок ножом. Справедливо рассудив, что хуже не будет, воткнула нож в стену коровьего стойла, подставила под рукоять кувшин, совершенно случайно (на самом деле, нет) прихваченный с собой. Тонкая белая струйка сбежала по желобку и весело зазвенела в таре.

Конечно, я вполне могла купить молоко. Тем более, что и так собиралась на рынок, куда и снесли бы утренний удой. Но тогда это лишило бы нас с Гаритой взаимного удовольствия: её – пожаловаться на издыхающую жадную корову, приносящую всё меньше пользы хозяйству; меня – сочувствующе поохать и предположить очередное страшное проклятие (в котором, знамо дело, именно меня за глаза соседка и обвинит).

Едва не уснув, пока кувшин наполнялся, я покачнулась, чуть было не обернула посудину, пощипала щёки и, подхватив парное, направилась домой.

Приготовления только начинались!

Всё ж таки жаль, что не бывает, как в сказках. Чтобы встала на заре, махнула рукавом, может, наговор какой добавила – и все дела переделаны. Чтобы наморщилась, поднатужилась – и неведомая сила всколыхнулась где-то под сердцем, выплеснулась…

Я сорвала с лица паутину, в которую ухитрилась угодить, пока ползала на четвереньках по полу, вырисовывая углём клетки навроде птичьих.

Точно, не забыть пауков сушёных! А люди ещё недовольны, мол, ломит Варна цены за колдовство… На вас бы поглядела, когда всю эту дрянь к заклинанию заготавливать стали бы!

Я отмылась от пыли ледяной водой и, в качестве вознаграждения, позволила себе присесть на крылечке с молоком и пышным куском белого хлеба. Самой бы потом такой же пышной не стать…

Поплотнее завернула плечи в платок, обхватила чашку ладонями – ещё тёплое!

- Скоти-и-и-и-ина! – заверещали в соседнем дворе. О, Гарита проснулась! Вот тебе и доброе утречко…

Я блаженно зажмурилась: всё-таки ежедневная брань соседки с мужем стала неотъемлемой частью идиллической картины.

Помнится, я злилась на них, потом жалела. Пару раз порывалась напоить втихаря пробуждающим страсть отваром, пока не поняла, что чего-чего, а страсти этим двоим хватает: мирились, несмотря на почтенный возраст, они столь же шумно и многословно, сколь и ссорились, причём тоже везде, куда только могли залезть.