Магия большого города. Провинциалка

Он тихо проскрипел что-то недовольное и принялся чистить и без того блестящие перья. – Да что бы ты понимал! Целая комната, тихий район, печка, лифт!..

На последнем слове я зябко передернула плечами, вспоминая жутковатый подъем. Надеюсь, здесь есть и лестница. Даже если она заброшена – отмою своими руками, лишь бы больше не соваться в эту страшную штуковину.

Сбросив порядком намявшие ноги туфли, я подошла к гардинам и рывком раздвинула их, немедленно закашлявшись. Пыль, похоже, копилась годами. Занавеси, в отличие от прочих уголков комнаты, чистить все это время ленились.

Зато по ту сторону обнаружилось не только окно, но и целый балкон! Ветки развесистой липы касались каменных перил, намекая мне, что с оценкой высоты здания я погорячилась.

Или же яблоня у нас была низкорослая?

С застеклённой дверью пришлось повозиться. Покрасили ее давно и явно с тех пор не открывали. Створки намертво присохли друг к другу, но упрямство и немного магии поправили дело. Распахнув их во всю ширь, я втянула прохладный, напоённый грозой воздух.

Дождь негромко капал по козырьку над балконом, мокрые листья шлепали по перилам, и я невольно заулыбалась. Жизнь определенно налаживалась!

Вдобавок ко всему в комнате обнаружилась своя, отдельная ванная комната. Самая обычная, почти такая же, как была у нас с мамой – душ-лейка, поддон с бортиком, миниатюрный умывальник с полочкой и прочее, о чем леди не упоминают. То, что мне не придется бегать куда-то в халате по этажу, порадовало меня еще сильнее.

Нет, мне определенно повезло попасть в этот милый гостеприимный дом!

А то, что в нем темновато, мрачно и мурашки по спине бегают, так это с непривычки.

Ничего, обживусь, пообвыкнусь. Не удивлюсь, если у хозяина действительно светобоязнь. Чужие привычки нужно уважать, тем более, не такие уж они и ужасные.

Откуда-то снизу донеслось пронзительное, душераздирающее мяуканье. Я поморщилась и прикрыла створки. Полностью запирать не стала – свежий воздух и порывы влажного ветерка сменили атмосферу в комнате с тяжёлой и душной на более оптимистичную.

Оглядев фронт работ, я повела руками, сплетая сложную руну чистоты. Сейчас нужно было вымести не столько пыль и паутину, которых, к чести мистера Кросса, почти и не было, сколько чужую ауру. Кто бы ни жил раньше в этих стенах, после себя он оставил не слишком приятные эманации.

Признаться, не удивлюсь, если здесь умер какой-нибудь дальний родственник.

К моему величайшему сожалению, мне достался специфический дар.