Магия большого города. Провинциалка

Судя по мрачному лицу моего начальства, так оно и было, и мне это совершенно не нравилось. Разумом я понимала логику вышестоящих руководителей – в подростковом периоде чаще всего пробуждается магия. Зачем тратить деньги и ресурсы на того, кого потенциально все равно придется казнить? В приют очень часто попадали подкидыши, родителей которых никто не знал. Мало ли, кто-то из них маг? Или же дальние родственники, и дар передался, скажем, через поколение? Потому и растили сирот в строгости, чтобы в случае чего казнь не казалась такой уж пугающей перспективой.

Представить даже не могу, как себя чувствуют несчастные, попавшие в это заведение в сознательном возрасте. Малышам проще, они не помнят семьи, а вот подросшие, соображающие дети…

К моменту, как пришло время ехать обратно в издательство, меня уже потряхивало. Мистер Хэмнетт же невозмутимо помахал рукой в окошко провожавшему нас заведующему и повернулся ко мне.

– Ну, показывай, что там понаписала, – потребовал он. Я растерялась от напора и безропотно протянула блокнот, на рефлексах.

Журналист уставился на первую страницу, вздернул бровь. Пролистнул еще парочку, оглядел ровные строчки и поднял взгляд на мое лицо.

– И что это? – поинтересовался он.

Я протянула руку, молчаливо требуя блокнот обратно. Мистер Хэмнетт поколебался, но вложил его в подставленную ладонь.

– Это мой почерк, – с любезной улыбкой пояснила я. – В редакции я вам все перепечатаю и красиво оформлю. Если вас сейчас интересует что-то конкретное…

– Нет-нет! – отмахнулся хам и смерил меня оценивающим взглядом.

 – Да вы полны сюрпризов, мисс Шерман!

Его манера переходить на уважительную форму обращения, чтобы сказать колкость или гадость, меня уже почти не выбешивала.

– Честно сказать, я думал вы из этих. Которые с ногтями, – продолжал он легкомысленно.

Я с удивлением осознала, что уже не дрожу от смеси ужаса и безнадежности, которая обуревала меня все это время в приюте. Пикировка с боссом взбодрила меня, вывела из пугающей пустоты, куда я почти успела погрузиться с головой.

Еще немного, и контроль над даром мог дать сбой, приговорив ни в чем особо не повинного мистера Бэзила и его работников. Я и не сознавала, насколько посещение этого депрессивного места меня зацепило. Отчасти, мне кажется, потому, что и я сама недавно осиротела, пусть и во взрослом возрасте. Впрочем, от того, что я была на тот момент совершеннолетней, боль от потери меньше не стала.