День за днем. Эпизод 2.

Смешно так… Зима продолжает:

- Ход с розой это было сильно!

Сладко улыбаемся друг другу и я, молча, отпиваю из чашки. Не хватало еще Зимовского хвалить за его подлянки. Перетопчется! Обалдевший Валик, наслушавшись нас, пытается присоединиться и съюморить:

– А я Кеннеди убил. Ха!

Вот молодец, молодец... Попал в струю, юморист недоделанный. Разрядил обстановку называется. Чуть ли не давлюсь от смеха, за креатив нашего Петросяна. Антон цыкает на Кривошеина:

- Так, юноша, ты даже если таракана убьешь, две недели валерьянку будешь пить.

Общий смех подводит черту под ушедшими переживаниями. Антон вновь оборачивается ко мне:

- Ну, что, ничья?

- Ничья!

И, со смехом, добавляю:

-Только без пенальти!

Скрепляем перемирие крепким рукопожатием и даже приобнимаем друг друга:

- ОК!

***

Не торопясь возвращаюсь к себе в кабинет и пока иду по холлу, среди снующих сотрудников, пытаюсь разглядеть через открытую дверь и жалюзи калугинского кабинета - здесь он или нет. Пора нам мириться. По крайней мере, за компом его невидно.

Сделав несколько шагов в сторону открытой двери, заглядываю внутрь. Здесь! Стоит с какими – то бумагами в углу, напротив стола с компьютером, потому и не видно. Прокручивая в голове варианты, морально готовлюсь к разговору и собственным извинениям. Хочется найти убедительные доводы - он все же должен понять: это все было стечение обстоятельств! Глубоко вздохнув, начинаю:

- Привет, работаешь?

Калугин стоит ко мне спиной и, кажется, не собирается разговаривать. Его голос звучит сварливо и недовольно:

- Да…На работе люди обычно работают.

Стою, опустив глаза – мне стыдно и неудобно, что так получилось и я согласен – с друзьями так не поступают. Готов еще и еще раз виниться и посыпать голову пеплом. И обещать, что это был форс–мажор, который никогда больше не повториться - мне очень хочется помириться с Калугой, очень:

- Я хотела поговорить с тобой, Андрей.

- Извините Маргарита Александровна у меня сейчас просто аврал.

Понимаю, обиделся. Но лучше поговорить сейчас, не откладывая, и поставить все точки над i.

Оглядываюсь назад, в дверной проем, а потом решительно захожу внутрь, прикрыв дверь за собой и отсекая нас от посторонних глаз и ушей. Потом подхожу ближе, пока не утыкаюсь в напряженную спину:

- И что? Ты даже минуты не найдешь, да?

Калугин отбрасывает свои листки и разворачивается:

- Я вас внимательно слушаю!

Ужасно, но я не могу, даже теперь, ему ничего толком рассказать. Одно тянет за собой другое.