Пять Пророчеств. Эхо древнего мира – I

На прямой сейчас мне не особенно нравилось, ибо от удара по голове, что я заработал при кораблекрушении, на лбу, у самой границы роста волос, остался совершенно неромантический круглый шрам – он через пару лет сойдет, конечно, но пока что красоты мне эта штука не добавляла. Болотницы с ним, подумал я, не болит и славно. Носил чаще всего форму – да на жалованье разжился еще кое-какими вещами, впрочем, без особого рвения. Вещи меня интересовали мало, мне хватало того, что есть. Порой я покупал книги – когда оставалось время их читать.

Добром не оброс, зато знакомствами – вполне.

Узнал город – не вдоль и поперек, конечно, но неплохо – в конце концов, старые города до последнего закоулка могут знать только те, кто прожил в них всю жизнь. Я же провел в Д'Лагрена всего-то три луны пока что. Три луны! Иногда мне казалось, что почти пол-жизни, но я никогда не забывал настоящего положения вещей. Море швырнуло меня на этенский берег в самом начале лета, сейчас же оно клонилось к исходу.

В полях пшеница налилась светлым золотом, а те самые сады за городом в самом деле гнулись к земле от яблок, и яблоки те были сладки и краснобоки, и царили на рынке, как перед ними – вишни и ежевика. Мальчишки сменили шесты на корзины, и каждое утро, я знал, собирали падалицу – из нее наварят сидра, и по осени будет целый фестиваль этого напитка, по всему Этену, не только у нас.

Мне нравилась моя новая жизнь.

Даже когда выдавались дежурства вроде сегодняшнего – муторные и тяжелые.

Это с моих слов сейчас можно подумать – мирная тихая заводь, а не страна, живи себе, в ус не дуй! Как бы не так – в любой заводи не обойдется без змей или зубастых рыбин, так и норовящих оттяпать что получше. Иными словами – и разбойники встречались в наших краях, и буйные наемники, едущие на север – или же с севера, оттуда, где неприветливый Аскалон и горные перевалы, и пронырливые тхабатские жулики… своих, местных жуликов хватало тоже.

Впрочем, жулики это неизбежное зло в нашей работе.

Стража вечно разбирается с этой напастью – где бы эта стража не обитала.

Позднее лето. Под утро ложится глубокий, густой туман – близ города полно озер, и с моря все сильнее тянет влагою. Я пол-ночи ловил ушлого взломщика, устал и взмок, как беговой жеребчик, но дело сделал – сам пред очи лорда Галвэна не повел его, сдал встреченным в переулках Тезвину и Ронану. С поимкой до туманов я управился, и это славно.