Синдром второстепенного героя

- Ты не слышала? Она собирается с тобой судиться! Зачем ты вообще взяла у нее деньги?!

Ну, может деньги брать и не стоило!

- Она пойдет в единственное место в городе, куда можно подать заявление, - напомнила я.

Мама вдруг хохотнула, тут же все понимая, а Рина непонимающе хлопнула ресницами.

- К дяде Дэю!

Глава 7. Холодная весна

Кажется, ему было лет двенадцать. Он тренировал свой ментальный дар на птицах, приручая их слушать себя без слов и знаков. На самом деле, это давалось ему легко - учитель был им очень доволен.

Но ему этого было мало. Чтобы его наконец признали, перестали считать чужаком, которому сделали одолжение, нужно было быть не просто талантливым - нужно было быть самым лучшим! Великим. А для того, чтобы быть Великим, маловато просто делать не хуже, чем его ровесники. Мало даже быть просто чуть лучше. Ему было тепло от похвалы - но лишь на мгновение.

«Для твоего возраста это хорошо»

Приятно. Приятно, что он лучше тех, кто равен ему годами.

Но все равно мало. Для того, чтобы стать здесь своим, этого до противного мало… И он все думал, как проявить свой дар лучше, как приблизиться к величию? Как сделать так, чтобы сравнения с ровесниками вообще не звучали, потому что такие сравнения бы были изначально неуместны?

Он смотрел, как на глади Корони плещутся лебеди, когда наконец пришло озарение. Его Ворон Тан ворчливо выговаривал ему что-то на ухо, не желая накаркивать лебединые гимны по указке, когда наконец в голову пришло такое очевидное, такое простое и изящное решение!

Миф о том, как бог Солнца подарил лебедям разум и вторую ипостась.

У всех перевертышей был свой бог, который обязательно дарил им человеческую ипостась за какие-нибудь заслуги. И всегда это было так легко: Бог дал ему зернышко и в его темной душе проросло сознание; искра божественного огня зажгла в звере знание; Бог поставил перед любимым зверем зеркало, и тот осознал себя… Может ли он как-нибудь тоже подарить разум своему Тану?.

.

На эту мысль ворон обиделся - он считал, что разума у него поболе, чем у мальчишки. Но мальчишка уже увлекся: может ли он дать ворону не просто разум, а человеческий разум? А убедить его превратиться в человека?..

Ведь если другие птицы смогли, то почему ворон не сможет? Если бог Солнца смог, то почему бы не смочь и ему самому!

Уже потом, будучи взрослым, он думал, что такая вера в свою волю могла быть только у ребенка.