Синдром второстепенного героя

- Я отрицаю все обвинения!

Лениво было даже что-то объяснять, так что я смотрела на стрелки часов в надежде, что они побегут чуть быстрее и этот цирк закончиться до того, как я засну на середине очередного ее возмущенного спича.

- Что ж, - покивал дядя Дэй, - Хотите все-таки довести дело до суда?

- Конечно!

- Само собой, - кивнула я, вспоминая нашего судью.

Старого друга отца и вообще хорошего человека!

- Понятно, - опять кивнул дядя, - И какова ваша позиция по обвинению в… - он нахмурился с сомнением, - Не «обрыванию сомнительных родственных связей», я полагаю?

- Я отрицаю все обвинения!

Миссис Реган прикрыла глаза и тяжело задышала.

- Нет, это просто невозможно терпеть, - она начала массировать виски, - Кора! Ну ты же не споришь, что тут стоит твоя подпись?

Она посмотрела на меня с усталым взглядом человека, отчаявшегося объяснить очевидное.

- Моя, - я кивнула.

- Ты взяла на себя эти обязательства? - уточнила она уже даже спокойно.

Я снова кивнула.

- Взяла.

- И ты взяла мои деньги.

Я улыбнулась.

- Много ваших денег.

Она стиснула зубы, снова прикрывая глаза. Может быть она про себя считала до десяти, чтобы успокоиться.

- Ну вот. О чем я и говорю, - едва ли не по слогам проговорила женщина, - Но обязательства-то в оговоренные - видите, тут даты стоят! - обязательства-то ты не выполнила!

Я делано удивилась.

- Как это не выполнила? Выполнила.

Миссис Реган удивленно хлопнула глазами, не сразу сообразив. И тут до нее дошло.

- Ах ты паршивка!

- Значит, предметом спора в суде у нас будет… хм, - дядя нахмурился, подбирая формулировку, - Степень сомнительности родственных связей Арианы со стороны отца и матери?

- Разве это не очевидно, чья семья тут сомнительна?!

Дядя Дэй наконец издевательски улыбнулся.

Я сонно хлопала глазами, равнодушно кивая на все яростные обвинения и обещания засадить меня в тюрьму. Мое участие не особо-то было и нужно, ведь у миссис Реган был внимательный слушатель в лице дяди.

Он явно был доволен моей выходкой, ведь и сам характером был не сахар. И женщина наконец это поняла. Теперь даже больше, чем я, ее бесил наш представитель закона, в котором она не нашла понимания! К ее огромному сожалению, происхождения он был не то что не меньше, а даже побольше благородного, чем она сама.

В моей же душе совершенно неожиданно разлилось спокойствие. Мне было все равно, что было вчера и что будет завтра - в голове было пусто-пусто.