Не стой под моей стрелой, или Инквизитор попаданке не указ!

Пара глухих хлопков по кожаной заплатке на дне, теперь оказавшейся сверху, и из нутра рюкзака со скрежетом в таз вываливается нечто черное, блестящее, с мохнатыми длинными то ли щупальцами, то ли лапами.

Фу, какая гадость! Интуиция меня не подвела: не видать на обед ни курицы, ни утки, ни зайца. А что будет, совсем непонятно. И я напрягла зрение, но ничего, кроме увиденных ранее щупалец, похожих на паучьи, и круглой тушки, заметить не смогла.

Каким деликатесом собрался угощать отшельник иномирянку в моем лице, думать не хотелось.

И следить за стряпней тоже резко расхотелось. Я уткнулась взглядом в стену и попыталась прогнать красочные ассоциации о предстоящей трапезе. Получалось плохо. Вернее, противное скрежетание и копошение, постоянно раздающееся из таза, делали эти попытки бесполезными. Мысли к тому, что отшельник назвал добычей, возвращались с завидным упорством.

— Отличная особь. Взрослая, мясная. Полчаса на огне и жаркое готово.

От обещания, прозвучавшего обыденно, как на Земле разговаривают о приготовлении стейка на ужин, к горлу подкатила тошнота.

Пауков я не ем! Даже мясных!

— Я не буду ужинать.

— Как знаешь. Твое дело, ужинать или нет. Завтра у нас насыщенный день и дополнительная энергия лишней не будет.

Нацепив на лицо безразличную маску, я продолжила смотреть в стену над разделочным столом. Но взгляд то и дело сползал вниз.

— Не обращай внимания на скрежет, — отшельник, наконец, заметил, как я не могу отвести взгляд от таза, покачивающегося в такт движениям будущего жаркого. — Из таза он не убежит.

— А если убежит, мы ужина лишимся?

— Не только. Придется искать, пока не найдем.

— Я не настолько хочу есть.

— Чтобы он рассек своими щупальцами твою нежную кожу и впрыснул смертельно опасный яд, ты тоже не хочешь?

— А может?

— Запросто.

Новый мир мне нравился все меньше и меньше. Только ядовитых пауков, похожих на крабов и бросающихся на людей, для полного счастья мне не хватало.

***

— Я должен извиниться, — отшельник переключил внимание с животины, ерзающей в тазу, на меня.

— Я не должен был так себя вести. Нет мне оправдания.

И отошел от своей драгоценной добычи. Подошел вплотную ко мне и широкой мягкой ладонью с уже теплыми пальцами, накрыл мою ладонь. Сердце тряхнуло, и оно, отказываясь подчиняться здравому смыслу, забилось сильнее.

Первый раз мужчина просит у меня прощения. Вот это поворот!

— Я должен исправить свою ошибку.

Я чуть не закивала, соглашаясь с его словами.

— Я все обдумал и принял решение, что нам делать.