Избранная, или Жена по приказу

Именно таков был мой план, но у графа он внезапно оказался другим. Я поняла это сразу, едва его увидела. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас он буквально ворвался в чужие покои. Его седые волосы были растрепаны, сюртук застегнут наперекосяк. Заметив меня, он схватился за сердце.

— Мою дочь обесчестили! — голос графа дрожал от нескрываемой боли. — Ей всего девятнадцать. Она была непорочна.

По-прежнему держась за сердце, он с трудом доковылял до кресла и свалился в него кулем. Актер! Я смотрела на него, восхищалась игрой и едва сдерживалась, чтобы не поаплодировать.

Настоящий талант. В моем мире ему бы вручили Оскара.

Ни на секунду не поверю, что ему есть дело до моей чести. Чего он вообще так за нее уцепился? Я-то надеялась, граф вытащит меня из передряги, а он напротив подбросил дров в костер разгорающегося скандала. Что здесь творится? Я перестала улавливать суть происходящего.

Прекратите это немедленно! Хотелось кричать и топать ногами как в детстве, когда тебя что-то не устраивает. Но взрослым приходится держать себя в руках.

Поэтому я просто застыла молча, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган.

— Марианна, мое милое дитя, — граф протянул ко мне дрожащую руку.

Я замялась, не зная, как быть. Проявление нежности ему не свойственно. Значит, это игра на публику. Но чего он добивается? Я все никак не могла это понять, а потому ужасно нервничала.

Со стороны граф выглядел как обычный старик лет шестидесяти – высокий, худой, как жердь, абсолютно седой. Но это ширма, за которой надежно спрятана истина.

Мало кто видел настоящего графа. Большинство из них уже нет с нами. Я одна из немногих, кто видел и выжил.

Пришлось подойти к графу и вложить свою руку в его ладонь. Он редко дотрагивался до меня и чаще всего эти прикосновения приносили боль. Стоило нашим рукам соприкоснуться, и меня привычно бросило в дрожь. Именно в этот момент я поймала на себе задумчивый взгляд герцога. Неужели он о чем-то догадался? Да нет, померещилось.

Граф сжал мои пальцы, да с такой силой, что я чуть не ойкнула.

Эта хватка не имела ничего общего со стариковской немощью.

— Давайте поскорее уладим этот вопрос, — нарушил герцог неловкую паузу. — Я готов заплатить. Скажите сколько.

— Что? — граф взвился с кресла. — Ваше предложение оскорбляет меня! Я не какой-то безродный крестьянин, а моя дочь не продажная девка. Вы обесчестили Марианну и обязаны загладить вину.

— Каким же образом? — поинтересовался герцог.

— Вы женитесь на моей дочери, — заявил граф.