Проклятая герцогиня

Она же расхохоталась словно издеваясь.

— Непробиваемый, железный герцог Болтон! Все же не такой ты непробиваемый, как оказалось. — а замолчав на миг уже серьезно добавила, — и дались вам эти Боны! Ненавижу! Я должна была быть женой Сэма!

— Ты никогда бы не стала его женой, — цедил Болтон каждое слово, — на брак с такой змеей, я не дал бы позволения, а если бы он ослушался, то не раздумывая отрекся бы от сына!

— Какой вы суровый, лорд Болтон, — она снова перешла на вы развлекаясь, играя, понимая, что задела за живое.

Эл это тоже понял и поспешил вмешаться:

— Ты не отвлекайся, не за этим тебя сюда привезли и говори по-хорошему, чей приказ исполняла или мне придется воздействовать на тебя ментально. Я все равно все узнаю, — он замолчал, давая переварить полученную информацию и с удовольствием наблюдал, как ее спесь растворяется, словно прошлогодний снег, и продолжил, — вот только будешь ли ты что-то понимать после этого, я не ручаюсь.

Реакция последовала незамедлительно.

— Не надо, — выкрикнула она, трясясь, как осиновый лист, — пожалуйста.

Сати больше не была опасной и смелой, она боялась, ведь знала, как маг-менталист, что вмешательство в сознание не всегда хорошо заканчивается.

— Рассказывай! — требовал Эл.

Герцог больше не вмешивался, он винил себя за слабость, на которую подтолкнула эта особа, ведь считал, что это поведение недостойно истинного аристократа, она женщина и не важно, что сделала и сказала.

А Сати, словно торопилась, сбивчиво рассказывала:

— Я не понимала, что делала. Пришла на бал. Пила вино. Танцевала, а когда отлучилась передохнуть, ко мне кто-то подошел, но я не помню кто. Дальше провал и следующее, что помню, я иду с бокалом, сама не знаю, чего и откуда взяла, к Бон, и причем была установка, она должна выпить это любой ценой. Я не могла ослушаться.

Перемена в Сати не могла не радовать, но все, что она рассказала, было ничтожно мало, а отсутствие информации, наталкивало на мысль, что без ментального воздействия не обойдется.

Но желательно сделать это, как можно мягче, так как несмотря на угрозы, вредить ей никто не собирался, возможно она и не виновата, а ненависть законом не карается. И раз графиня Лоутон стала сговорчивой, пора с ней договориться, и Эл стараясь наладить мосты начал:

— Я не хочу тебе навредить.