Проклятая герцогиня

— и словно читая мои мысли, добавил, — Кара богов — это хорошо, но он и так достаточно пожил безнаказанным, пора показать Бону, — он даже не сказал барону, видимо после поступка отца, уже не считал достойным причислять его к аристократии, — что бывает с теми, кто посмел отнять невинную жизнь, еще и таким мерзким способом.

Безусловно, я была с ним согласна, но еще больше злило то, что он посмел прибыть к Болтонам и требовать от них золото за меня. От этой мысли появилось еще большее презрение к лорду Бону.

Ему хватило наглости смотреть в глаза герцога, заранее зная, что сделал и возможно даже догадываясь, что сделают с ним, когда правда выплывет, и не уйти, как поступил бы любой человек, будь у него хоть немного совести, а взять с него обещание о содержании и последующих выплатах, если я не выживу.

К горлу подступила тошнота, от омерзительных деяний бывшего родителя. Больше я не могла называть его отцом. Все это время убегая от реальности, только сейчас поняла, что искра надежды, что тлела в моем сердце, о том, что он меня хоть немного любил, погасла, такой человек не может любить, семейные узы ему чужды.

И я вспомнила о сестрах, полных копиях Бона, наверняка он и их не любит, хоть они и льнут к нему больше, чем когда-то к матери. Все мы лишь вложение, в его праздную жизнь. Мне их не было жалко, ведь они такие же, как он, богатство у них на первом месте. А внезапно пришедшая мысль заставила меня схватить Сэма за ворот рубашки и несколько раз дернуть:

— Обещай мне! — мои глаза горели в решимости совершить, то, что только что родилось в сознании.

— Что? — немного напуганный, моей внезапной переменой в поведении, Сэм смотрел на меня ошарашено и даже попытался отстраниться, но я не позволила, еще крепче сжимая ткань в руках.

— Обещай, что после поездки в поместье мы пройдем последнее испытание, объявим о помолвке и ближайшее время поженимся! — я наверняка была похожа на сумасшедшую, мучающуюся навязчивыми идеями.

— Я и сам хочу, чтобы ты поскорее стала моей женой, но вот от тебя стремления вступить в брак, раньше не видел. Вот я не давил и хотел дать освоиться, сродниться с этой мыслью, — Сэм говорил тихо, а в голосе поселилось подозрение.

— Просто я поняла, что не в силах больше носить имя убийцы и хочу, смыть с себя позор, сменить на Болтон, — в этот момент мне казалось, что это объяснение уместно.