По закону плохих парней

 – Девушка просунула тонкие пальцы сквозь забор и, ухватив за оранжевый комбинезон, притянула парня к себе. – Что бы ты ни сделал, мне наплевать.

– Я ничего не сделал.

– Мы переживем это.

– О черт!

Некоторое время Лена думала, что Джоди говорит с ней, но затем увидела блеск в его глазах. Позади нее, на парковке у длинных извилистых железнодорожных путей, послышалось какое-то движение. Она повернулась и увидела, как из старого черного «камаро» вылезли два типа. Оба закурили сигареты. Один из них был тощим, как Джоди, другой – плотным и мускулистым.

Оба глядели бесстрастно, носили тенниски без рукавов, джинсы обтягивали их до неприличия.

– Кто эти люди?

– Парни из ОПГ, – сказал Джоди, удаляясь. – Уходи. Исчезни. Не нужны мне ни ты, ни твой ребенок.

– Я думала, что ты покончил со всем этим. Джоди! Послушай…

Но он, не оборачиваясь, пошел прямо к караульному, который кивком приказал ему отправляться в камеру. Возвращаясь назад, Лена прошла мимо двух парней. С одним из них, тем, что плотнее, они встретились взглядами.

Девушка увидела черные глаза на неухоженном лице со впалыми щеками. Его накачанное тело бугрилось мышцами, как у животного. Волосы парня были зачесаны назад. Он носил тенниску с изображением Капитолия, над которым развевался флаг конфедератов. Надпись на ней гласила: «У меня тоже есть мечта». Парень оглядел Лену и подтянул вверх джинсы, улыбнувшись своему спутнику. Ее обдало резким запахом, который ощущался еще долго после того, как она прошла мимо него. На его затылке, как и у Джоди, виднелась татуировка, сделанная неряшливо, почти по-детски.

Парень стряхнул в траву пепел сигареты и попросил караульного привести Чарли Бута.

Лена оцепенела, а он повернулся, пристально глядя на нее и облизывая потрескавшиеся губы.

Она рванулась к железнодорожным путям и бежала вдоль них, пока не достигла города. Девушка была разбита, опустошена и не знала, куда идти.

– Милый? – позвала Джин Колсон. – Я сказала грибной соус, а не куриную лапшу.

Голова Квина шла кругом, когда он следовал за тележкой в торговых рядах супермаркета, кивая и, казалось бы, соглашаясь со всем, что говорит мать, но не слыша и половины этого.

– Квин?

Джин Колсон смотрела на Квина так, будто он оставался двенадцатилетним мальчишкой, который получит монету в двадцать пять центов на жевательную резинку, если будет вести себя хорошо. Ребенок Кэдди сидел в тележке и тянулся ко всему, мимо чего они проходили.

– Там его нет, – сказал Квин.