Мастер и Марта

Марта вдруг поняла, что не может вспомнить лица Апреля, и это открытие немного удивило и озадачило ее.

- Вот здесь, смотри, - сказал Флоран, возвращая Марту из ее воспоминаний в реальный мир. – Нужно исправить. Сумеешь сама?

Он словно избегал называть ее по имени.

Марта воззрилась на пентаграмму, обмакнула перо в чернила, занесла руку над бумагой, раздумывая. Она еще ничего не придумала, когда с кончика пера сорвалась капля и упала на пентаграмму. Маленькая капля в виде сердечка. Чернильное сердечко тут же стало расползаться во все стороны, за секунды превратившись в сердце, заполнившее всю страницу, спрятав пентаграмму под собой.

Марта замерла и уставилась в тетрадь, ей было очень жалко Флорана. Он сделал какой-то неопределенный жест рукой и отошел.

На этом урок закончился. Все отправились на кухню обедать, а Марта нарочно отстала – у нее родился план. Она много размышляла над тем, как найти то место, где она встретилась с Апрелем, и в результате этих раздумий пришла к выводу, что волшебный лес ей более всего напоминает вид из окна в комнате Эмильена.

Таким образом, ей надо было попасть туда, пока Эмильен обедает, чтобы не пришлось ничего объяснять. «К тому же, не будем забывать, что Эмильен у нас на подозрении, - сказала себе Марта, - а потому будет полезно немного осмотреться в его жилище». Когда все ушли на кухню, Марта быстро и тихо скользнула по коридору к нужной двери. Та отворилась легко, без всяких заклинаний.

Первым, что увидела Марта в комнате Эмильена, был портрет Лили. Остановившись как вкопанная, забыв обо всем, Марта долго рассматривала его. Она так давно не видела сестру, и теперь у нее появилось чувство, что они встретились после долгой разлуки. Лили была на портрете, как живая. Она сидела в три четверти, повернув к Марте свое заострившееся личико, послушно сложив руки на коленях.

- Как ты похудела, моя девочка, - прошептала Марта. – И волосы не блестят так, как раньше.

Но это ничего…

На лице Лили была видна очень тонкая игра перехода от состояния полного отчаяния и опустошения к надежде, такое самое-самое зарождение надежды, которое появляется в глубине глаз, чуть приподнимает уголки губ и окрашивает щеки едва заметным румянцем.

- Бедная моя…

Марта вглядывалась в дорогие черты не в силах наглядеться.

- Даже платье правильно написал, - удивилась она: Лили была изображена в своем любимом платье.