Готов на всё

Правда готовили здесь весьма неплохо, но бедненькая обстановка и нерасторопные официанты портили всю картину.

На сей раз стол был накрыт идеально. Матвей недаром отвалил огромную сумму, во много раз превышающую реальные затраты, и теперь гордый вел свою жену на почетное место. Длинный стол, увитый виноградной лозой со спелыми ягодами предполагал наличие не менее тридцати приглашенных. Тесть вопросительно оглядывал блюда с молочным поросенком, красной и черной икрой, и прочими деликатесами прикидывая про себя стоимость заказа.

И это еще только начало. Что же будет на второй и третий заходы? А десерт? «Зятек выложил весьма не маленькую сумму за это великолепие. - думал он. — Я такие деньги и за год не получаю. Кто же все-таки на самом деле этот парень? Ох, не к добру связалась с ним моя дочь. Может гости, которых мы ожидаем прояснят его темную личность».

Пока они рассаживались на места, на крохотную эстраду вышло женское трио. На девицах из одежды были только огромные разноцветные перья на головах, да мизерные купальники, переливающиеся дешевыми стразами.

Правда пели они неплохо. И отец невесты даже пустил скупую слезу.

Светлана оглядела зал, залитый множеством ламп слепящих глаза, и пустые места за столом.

- Где же гости? - спросила она мужа.

- Будут, Светик, сейчас будут. — нервно комкая в руках салфетку и не отрывая взгляд от входной двери, ответил Матвей. — Знаешь, я предпочел бы разгрузить вагон угля, нежели принимать их здесь.

- Что? - брови девушки поползли вверх.

— Зачем же ты пригласил их сюда, если не желаешь их видеть?

- У меня не было другого выхода. - мрачно ответил Матвей. — Но надеюсь все обойдется.

Волнение Матвея передалось и Светлане. Теперь и она сидела как на иголках.

Наконец раздался гул голосов, и дверь с шумом отворилась.

Матвей увидел, как в комнату входит Матушка, одетая в великолепное темно-бордовое платье, отороченное мехом. Ее черные густые волосы были спрятаны под миленькой шляпкой с небольшой вуалькой и веточкой мимозы, прикрепленной к опушке.

Парень еще раз отметил красоту и величие матери учителя. Он с восхищением вздохнул, но тут же вспомнил ее образ после полуночи и содрогнулся. Тем временем женщина подошла к молодым и сделала неглубокий реверанс. Матвей склонился над тонкой рукой в черной изящной перчатке и прикоснулся к ней губами, вдыхая терпкий сладкий аромат, исходивший от ее ладоней. Но тут ноздри защекотал скрытый, далекий, еле уловимый запах загнивающего болота.