Готов на всё

Он уплетал за обе щеки большие смачные куски шашлыка, заедая мясной пиццей и картошкой фри, запивая все пивом и перебирая красные пятитысячные бумажки, любовно расправлял их на коленке. Матвей так и уснул не раздеваясь, на смятой кровати, среди недоеденных кусков, вперемешку с пустыми банками, на драгоценной подстилке, сжимая в руках несколько банкнот.

Утро принесло новые тревоги и сомнения. Вчерашняя эйфория сменилась головной болью и тяжестью в желудке. Матвей уже пожалел о своей несдержанности. Единственное, что его утешало - вид денег.

Он боялся, что все это ему только приснилось. Он, то открывал глаза, то вновь закрывал. Но рассыпанные купюры не исчезли. Матвей сгреб их и сложил номерок к номерку, в одну толстенную пачку. и завернул в старую поблекшую газету, перевязав тонкой веревочкой с бантиком, словно подарок.

Сегодня ему предстояло не менее сложное испытание. Повезет ли ему также, как вчера? Одно дело — живой человек, а другое — мертвец. Никогда еще в своей жизни, парень не слышал о чудесах воскрешения.

В начале двенадцатого Матвей вышел из дома. У подъезда его уже поджидал Антон. Он протянул другу небольшой еловый венок и пакет с поминальным печеньем. Матвей поморщился, но не стал спорить. Он вызвал такси, и уже через двадцать минут приятели были у дома Светланы. Матвей попросил боксера подождать на улице и тот, как верный пес, уселся на лавочку под окнами. Матвей вошел в подъезд. В его разгоряченном мозгу стучала одна единственная мысль: «Я должен это сделать! Я смогу!».

Поднимаясь по ступенькам на нужный этаж, он пытался убедить себя в том, что делает это не для себя, не для своей славы, а для любимой девушки. И тут же мозг обожгло воспоминание: Колдун Вона Атей сказал тогда напоследок: — «В твоем сердце нет места любви. Ты должен властвовать, а любовь подчиняет. Запомни и уясни себе разницу в словах — хочу и могу.»

Правда, насчет Светланы, было сделано исключение. Но все же, на первое место было выдвинуто слово — РАБОТА! Матвей только теперь стал осознавать свое положение.

Он бормотал:

- Я хочу, чтобы Николай Степанович Вансай был жив! И я могу это сделать! Руш Аной обещал мне помочь!

Матвей сжал в кармане бутылочку с синим зельем, и ему стало спокойнее. Сердце замедлило свой ритм и Матвей приосанившись, твердой походкой вошел в квартиру.

В комнате было душно и многолюдно. Пахло топленым воском, еловыми лапами и неприятным сладковато-тошнотворным запахом смерти.