Готов на всё

Мать колдуна снисходительно наблюдала за весельем и терпеливо ждала когда шум поутихнет, затем Женщина взяла под руку своего сына, и плавно развернувшись направилась к центральному, самому высокому и роскошному дому. Все двинулись следом, затянув старинную народную протяжную песню.

Матвей шел, стараясь не отставать от учителя и его матери ни на шаг. Он буквально наступал им на пятки, боясь оплашать или натворить чего либо неподобающего.

- Он слишком молод и неопытен. — услышал он слова Матери, обращенные к сыну.

— Готов ли он принять на себя ответственность за свои поступки и желания?

- Надеюсь на это. — сказал в ответ Руш Аной, а Матвей постарался сбавить шаг, чтобы не быть замеченным за подслушиванием, но все же не настолько, чтобы не слышать беседы. - У него несомненно есть талант. Не зря Вона Атий выделил его из многомиллионной армии народа. Ты же знаешь, его решения не обсуждаются.

- Остается только положиться на его мудрость и прозорливость. — откликнулась женщина.

Она произнесла еще несколько фраз, но они потонули в шуме сельчан, и Матвей как ни старался, больше не смог разобрать ни слова.

Наконец они втроем вошли в дом, и Матвей от неожиданности присвистнул. Внутри единственная комната оказалась довольно просторной. Старинная печь у стены, большой деревянный стол, окруженный лавками, дощатый, выскобленный почти до бела пол, и несколько широких железных кроватей, разделенных между собой белыми простынями. Вот и весь набор мебели.

И довольно много пустого пространства. Пожалуй в комнате мог разместится целый батальон солдат.

Матвей не стал задавать лишних вопросов, и просто уселся на лавку у самого края стола, блаженно застонав. Ноги ныли от усталости, а голова кружилась от переизбытка чувств и эмоций. Тут же перед ним появилась широкая чашка с наваристым деревенским супом и большой мягкий кусок настоящего ароматного хлеба. Не дожидаясь приглашения, парень принялся за еду. Ему казалось, что он никогда не ел ничего более вкусного.

Сейчас он начал понимать, почему жители деревни не захотели покидать эти места. Он поднял чашку и опрокинул последние капли необычайного варева себе в рот, плюнув на все приличия и церемонии. Он и так уже успел испортить свою репутацию неудачным падением и бестолковым приветствием, так чего теперь не стоило переживать из-за того, что отринув все этикеты, отбросил в сторону ложку. Но казалось его поведение никого не смутило.