Яга на полставки

— Мы уже нашли дорогу и не твоими стараниями, — отмахнулась я от кота.

— А раз нашли, то почему идете в другую сторону? — кот вальяжно потянулся и только потом спрыгнул с ветки на землю. Ваня снова что-то промычал, но мы, к его несчастью, были слишком поглощены спором друг с другом.

— Нам направо идти надо, — давила я на кота.

— Нет налево, в обход надежнее, — не уступал мне мохнатый.

— Вот и иди на свое налево, может у тебя март в крови взыграл, а ты на мне отрываешься!

Отвоевав свое право решать собственную судьбу, я пошла по тропинке Лешего.

Ваня снова что-то промычал, сокрушенно качая головой. Поколебавшись секунду, пошел за мной. Может, посчитал, что кот без нас не пропадет и так, а за мной глаз да глаз нужен… А вот мычал бы Ванечка потише, может и не случилось ничего. Может, услышала бы я, как под ногами почва стала чавкать, развернулась бы. Но, увы, услышала только всплеск воды, когда угодила в лесное болото по самый пояс.

— Ваня! — испугалась я не на шутку. Купеческий сын хотел было подскочить ко мне ближе, но попятился обратно, когда и его сапоги стали погружаться в воду.

— Ваня, помоги!

Самостоятельно добраться до кочки не выходило, ноги предательски увязали в тине все глубже и глубже. Отломав ветку понадежнее, Ваня кинулся ко мне с хворостиной наперевес. А у самого берега бросил ее на землю, схватился за лук и угрожающе замычал.

— Ты чего, Иван? — спросила, будто бы мог мне кто ответить. Прямо за моей спиной раздался мерзкий хохот. Я успела разглядеть зеленые кудри вокруг бледного, почти белого лица, и меня потянуло вниз.

Кто-то тянул меня ко дну, а точнее меч-кладенец.

Поборов брезгливость, я открыла в воде глаза. Немногое я надеялась разглядеть в мутной воде, однако увиденное меня поразило. Вредная кикимора вцепилась что есть силы за рукоять меча и тянула меня ко дну, не давая выпрямиться во весь рост. Легкие горели от недостатка воздуха, но все, что я смогла, это освободить одну босую ногу из ила. Рывком я подтащила кикимору ближе, вцепившись мертвой хваткой в ремень на ножнах, а свободной ногой толкнула ее в живот.

Самоцветы на ножнах ярко засияли, и в этом свете я отчетливо увидела улепетывающую прочь кикимору с моим мечом. Я же с ножнами наконец вынырнула на поверхность. Вода теперь доходила мне до шеи. Ваня выпустил несколько стрел в воду, туда, где показывалась курчавая голова кикиморы. Затем, бросив это бесполезное занятие, протянул мне сорванную ветку.