Чёрное пламя: из пепла ночи

С осторожностью выглянув наружу и осмотревшись по сторонам, Стоун тихонько покинула комнату, оказавшись в тёмном пустом коридоре. Кроме кромешной тьмы была абсолютная тишина. Не было слышно чьих-то голосов, дыхания, храпа и лишь маленькие шажки, что сопровождались звуком капающей воды. Опасливо озираясь по сторонам, ведьма двинулась на звук, совсем забыв про базовый инстинкт самосохранения. Она будто как завороженная шла всё ближе и ближе к шагам, оказавшись в крыле фамильяров.

Дойдя до дальних комнат, всё вдруг прекратилось и шаги затихли. Не понимая, что происходит, Аманда стала вертеть головой в разные стороны, пока её взгляд не наткнулся на небольшой силуэт в самом конце коридора. Освещаемая Луной, тень развернулась, являя свою кошачью мордочку с большими красными глазами. Животное величаво подняло голову, сделав несколько шагов в сторону девушки, остановившись в паре метров от неё.

- Тебе не кажется, что этому миру ты не нужна? – блеснув глазами, кошка установила зрительный контакт с Амандой, - Ты всё разрушишь и сломаешь, а потом другим придётся всё восстанавливать.

- Знаешь, у меня такое чувство, что моя шизофрения начинает прогрессировать, - протерев глаза, девушка вновь посмотрела вперёд. Там, где находилось животное было пусто, а позади неё раздался уже другой голос.

- Твоя судьба уже решена и честно, я не завидую тебе.

- Да кто ты? – резко развернувшись, она не увидела ничего, кроме тьмы и ярких зелёных глаз, - Зачем ты мне это говоришь?

- Скоро ты станешь полноправной ведьмой, и твоя песенка будет спета,- рассмеявшись, нечто снова исчезло, явив себя в облике кошки, что сидела на подоконнике окна, - Не понимаю, зачем усложнять себе жизнь? Можно же отказаться!

- Может объяснишь нормально? – развернувшись, Аманда скрестила руки на груди, смотря как кошка развалилась во всю длину, свесив одну лапу и смотря прямо на неё, - Я тебе не уникум, чтобы всё понимать с полуслова.

- Узнаешь.

- Что? – вдруг, картинка перед глазами Стоун сменилась и теперь она вновь лежала на своей кровати, щурясь от яркого света, что лился из открытых окон.