Чёрное пламя: из пепла ночи

Старый мирно покоился у ног девушки, выглядя иссушенным и ломким по сравнению с тем, которым управляла ведьма, - Если да, то просто не смотри.

- Как мне кажется вам стоит умерить свой пыл, - стоя почти по центру зала, Адам раскинул руки в стороны, со смешинками в глазах поглядывая на перепалку девушек. Резко взмахнув ладонями, он поднял в воздух небольшие светящиеся сферы, размещая их под самым потолком. Плавно водя руками в воздухе, он расставлял их в хаотичном порядке, с помощью огня зажигая те словно спички, - Всё-таки сегодня важное событие для мелких ведьм и ведьмаков.

Аманда не в обиду.

- Я и не обижаюсь.

Кинув через плечо, Стоун аккуратно посадила венец на голову ворона, любуясь своей работой. Довольно улыбаясь, Аманда подхватила с пола старый сухой терновый венец, бережно перехватывая его пальцами, чтобы не поранить ладонь.

- Наверное обидно, что тебя считают никудышной ведьмой, которая попала сюда только благодаря отцу.

Ухватившись за бутон белой розы, Дэвис провела пальцами по его сердцевине, разглядывая светлые лепестки.

Повернувшись лицом к Аманде, она вызывающе улыбнулась, крепко сжимая бутон в своей руке, пытаясь превратить его в прах, в ничто. За долю секунды цветок иссох, превращаясь из изящной розы, некогда цветущей и благоухающей в сухую и бурую смесь. Разжав ладонь, Миранда пропустила сквозь пальцы остатки бутона, роняя те на мраморный пол.

- Ты даже этого не можешь сделать, не говоря уже о твоих попытках показать себя. Может стоит задуматься?

- Миранда, - подойдя ближе, Адам положил руку на плечо Дэвис, - Не нужно.

- Вы слишком легко защищаете тех, кого знаете несколько месяцев. А на старых друзей плюёте с высокой колокольни. Я что, неправа?

- Миранда, нельзя унижать тех, кого даже не знаешь, - бросив своё занятие, Эмили подключилась к Адаму.

- Да неужели? – недовольно воскликнув, Миранда злостно покосилась на Стоун, - А ты чего молчишь, пока эти из кожи вон лезут?

Крепко сжав терновый венец до колющей боли в ладони за спиной, Аманда понуро улыбнулась, стараясь выглядеть максимально спокойно.

Ей было обидно за каждое сказанное слово в свой адрес, унижающее её ещё ниже, чем плинтус Академии. Ощущая, как сердце защемило, а все внутренности скрутило, Стоун подавила желание высказать той в лицо всё то, что она о ней думает в самом некрасивом ключе. Продолжая улыбаться на публику, Аманда приложила немало усилий, дабы её голос не казался хриплым и ничтожным, хотя горло нещадно саднило от слёз, застрявших в глотке.